Психология суицидального поведения: Психология суицидального поведения

Содержание

Профилактика суицидального поведения

Подготовила:  зав. 3-м терапевтическим отделением Князева Е.С.

Суицидальное поведение является сложной философской, этической, социальной и медицинской проблемой. Ежегодно в мире совершается около 1 млн. самоубийств и примерно в 10 раз больше суицидальных попыток. Самоубийство, как причина смерти, занимает второе место после ДТП в возрастном диапазоне 15-35 лет в Европе. Среднемировой уровень суицидов составляет около 14-16 на 100000 населения в год. Предупреждение самоубийств представляет собой весьма непростую, но выполнимую комплексную задачу, решение которой возможно при взаимодействии различных структур общества (социальный сектор, государственные органы, учреждения образования, охраны правопорядка, здравоохранения, религиозные организации), так как причины этого явления весьма многообразны.

ФАКТОРЫ РИСКА СУИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

К суицидальному поведению принято относить самоубийство (суицид), суицидальные попытки (парасуициды), мысли и высказывания о самоубийстве.

Причины суицидального поведения многообразны. Их невозможно свести только к психическому расстройству, соматическому заболеванию или тяжелой жизненной ситуации, которую переживает человек. Однако, в многочисленных исследованиях выявлены факторы, которые увеличивают риск суицидов и суицидальных попыток. Их наличие не обозначает обязательного «вердикта» суицида, но их сочетание увеличивает его риск. Большое значение принадлежит социально-психологическим факторам: нарушенные детско-родительские и партнерские отношения, одиночество и другие. Тяжелые кризисы: смерть близких, развод, финансовые потери, уголовная ответственность, потеря работы, значительное снижение социального статуса, тяжелые конфликты и другие кризисы могут также стать пусковыми факторами СП. Психические расстройства также являются серьезным фактором риска суицида. Результаты исследований ВОЗ демонстрируют, что во многих случаях состояние человека на момент смерти в результате суицида соответствует диагнозу какого-либо психического расстройства.
Самые частые среди них — расстройства настроения (депрессия), зависимость от психоактивных веществ (алкоголизм и наркомания), расстройства личности и другие. Так, депрессия предшествует 45-70% суицидов; зависимостью от алкоголя страдает 10-22% умирающих в результате суицида. Почти в половине случаев имеет место сочетание нескольких из этих расстройств. Наиболее частой является комбинация зависимости от алкоголя или наркотиков и депрессии. К сожалению, большинство из тех, кто умирает от своих рук, не обращаются при жизни за помощью психолога, психиатра или психотерапевта. Можно предположить, что это связано с рядом причин.

Во-первых, те состояния, которые специалисты считают психическими расстройствами, часто не расцениваются в обществе как «болезнь», а воспринимаются либо как вариант нормы, либо как проявления «слабости характера». Так, депрессия может рассматриваться индивидом и его близкими, как проявление «слабодушия», «лени» и пр. Зависимость от алкоголя часто скрывается или оправдывается культуральными нормами употребления алкоголя.

Расстройства личности могут восприниматься только как «дурной характер» или «невоспитанность». Наиболее «узнаваемыми» и расцениваемыми как психическая патология даже неспециалистами, являются психозы с ярким бредом и галлюцинациями, эпизоды явно нарушенного поведения, которые часто свойственны шизофрении. И хотя риск суицида при этом расстройстве является высоким, большинство самоубийств, как было сказано выше, совершают люди со значительно более «привычными» формами поведения. Во-вторых, психиатрия и, в меньшей степени, психотерапия являются в сознании многих людей достаточно стигматизированными отраслями медицинской помощи. В связи с этим, своевременному обращению к специалисту могут мешать опасения социального остракизма, стыд, страх предвзятого отношения родственников, друзей и коллег по работе. Группу повышенного суицидального риска составляют также больные тяжелыми хроническими соматическими (физическими) заболеваниями. Например, онкологические заболевания, потеря органа или телесной функции приносят массу страданий и социальных ограничений и поэтому часто сочетаются с депрессией.
Имеет значение также ряд демографических характеристик. Уровень суицидов у мужчин в 3-6 раз выше, чем у женщин. Частота суицидальных попыток, наоборот, выше примерно в 1,5 раза среди женщин. Уровень суицидов в населении увеличивается с возрастом, и достигает максимума после 45-50 лет. Максимум суицидальных попыток приходится на молодой возраст – 20-29 лет.

ПСИХОЛОГИЯ СУИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

 Несмотря на значимость психического расстройства как фактора риска, суицидальное поведение не является его прямым следствием. Большая часть людей, даже с тяжелыми психическими расстройствами, никогда не совершают суицидальных действий. В то же время, некоторые люди, ранее не страдавшие психическими расстройствами, но попавшие в тяжелую социально-психологическую ситуацию, могут совершать суицидальные попытки и суициды. Обычно, провоцирующим фактором суицидальных действий, даже при наличии тяжелой психической патологии, является конфликт или кризис. Например, для многих людей известие о диагнозе тяжелого заболевания (онкология, СПИД) или смерти любимого человека может провоцировать мысли о суициде.

Ситуации межличностных конфликтов являются источниками эмоций страха, вины, стыда, которые также тяжело переносятся. Суицидальный акт обычно совершается в состоянии «суженного» сознания, когда доминирует аффект, ощущение тупика или отсутствует способность к поиску иных выходов из ситуации. Стремление к смерти и воздействие на других. Суицидальное поведение изначально имеет двойственную природу: с одной стороны, оно связано с идеей смерти или саморазрушения, с другой стороны, бессознательно направлено на изменение поведения окружающих и психологическое воздействие на них. В большинстве суицидальных актов присутствуют оба элемента.

Чем больше выражены мотивы «прервать страдание», тем выше риск того, что акт самоповреждения закончится смертью или будет иметь тяжелые медицинские последствия. В то же время, очень немногие суицидальные акты, направленные «вовне», носят только манипулятивный характер. Часто те угрозы, которые воспринимаются окружающими как «шантаж», могут заканчиваться летально вследствие недоучета обстоятельств или желания индивида «доказать» серьезность своих намерений.

В данном случае, сам способ манипуляции другими – с помощью самоповреждения – является признаком психологического неблагополучия и основанием для оказания психотерапевтической помощи.

 Большинство людей не воспринимают собственные суицидальные намерения как «окончательное решение». Людям свойственно сомневаться, они часто испытывают колебания «за» и «против» определенных поступков. Это касается и ситуации кризиса. Человек колеблется между желанием «остаться живым и изменить ситуацию» и «желанием умереть или причинить себе боль». Эти колебания обычно проявляются в поведении и могут быть использованы окружающими для усиления тенденций к жизни. Отношение к суициду в обществе связано с культурным и религиозным контекстом. Независимо от характеристик индивида, совершившего суицидальный акт, сама тема самоубийства вызывает ряд специфических ассоциаций и эмоциональных реакций, схожих у большинства представителей данной культуры.

Частой реакцией является неоправданное моральное осуждение, как самого индивида, так и его близких, что стигматизирует семью и препятствует получению психологической помощи ее членами.

Суицидальный акт сильнейшим образом влияет на близких людей. Тяжелая реакция горя является обычным следствием суицида члена семьи, т.к. к переживанию утраты присоединяется чрезмерное чувство вины, связанное с ощущением собственной причастности к поступку умершего.

Прижизненные конфликты или суицидальные записки обвиняющего содержания значительно усиливают ощущение «виновности» или являются причиной характерного для людей, переживших суицид близкого, «поиска виновного третьего». Стыд, страх общественного осуждения, сокрытие причины смерти, снижение социальной продуктивности также являются характерными компонентами этих переживаний. Суицидальные угрозы часто порождают тревогу и опасения их реализации. Раздражение, гнев и недоверие являются типичным ответом на ощущение манипулятивного давления, «суицидального шантажа». Возможным (и недопустимым) следствием этих чувств может стать провоцирование человека совершить суицидальные действия. Презрение и обесценивание связаны с традиционным «стигматизирующим» отношением к людям с психическими расстройствами, и с восприятием суицида как греха, нравственной слабости, неполноценности.

Попытки «морализировать», «наставлять на путь истинный» обычно усиливают у индивида чувство вины и стыда, препятствуют открытому диалогу. Несмотря на то, что суицидальный акт происходит в поле человеческих отношений и зачастую является своеобразным «аргументом» в противостоянии с эмоционально значимыми людьми, они не могут нести всю ответственность за суицидальные действия, так как индивид совершает их самостоятельно и полный контроль над его поступками невозможен.

Суицидальные высказывания, мысли и акты являются показанием для консультации соответствующего специалиста (психолог, психотерапевт, психиатр).

ПРОФИЛАКТИКА СУИЦИДА

Сегодня существует Международная ассоциация по предотвращению самоубийств, по рекомендации которой во многих городах мира и нашей страны были созданы службы предупреждения самоубийств. Это новая форма организации медицинской и социально-психологической помощи людям, нуждающимся в квалифицированном совете или медикаментозном лечении. Службы ориентированы на широкие круги населения и, в первую очередь, на лиц, испытывающих состояние психологического кризиса, людей, подверженных влиянию стрессогенных факторов и являющихся потенциально суицидо — опасными.

Одним из главных принципов деятельности служб является их анонимность. Сознание, что личные, мучительные для человека вопросы не получат огласку, делает пациента более раскованным, облегчает установление с ним контакта. Неукоснительно соблюдается еще один принцип, рекомендуемый международными суицидологическими организациями — подразделение службы не должно располагаться на территории психиатрических учреждений. Это устраняет барьер, мешающий человеку обратиться к психотерапевту.

Основным звеном в деле предотвращения самоубийств является анонимная телефонная служба (“телефон доверия”), которая была основана в 1953 г. в Лондоне священником Чад Вара и стала быстро распространяться во всех государствах Европы и Америки. Цель телефонной службы — стремление предложить любому человеку, находящемуся в кризисной ситуации и помышляющему о самоубийстве, телефонный контакт с сотрудником, готовым выслушать его как друг, способным помочь абоненту преодолеть кризисную ситуацию, с которой он столкнулся.

В работе службы придается особое значение профилактике суицидального поведения у практически здоровых людей с пограничными расстройствами, поскольку эта группа, во-первых, наиболее многочисленная, а во-вторых, состоит преимущественно из лиц молодого возраста.

ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ СВОИМ БЛИЗКИМ

I. Подбирайте ключи к разгадке суицида. Суицидальная превенция состоит не только в заботе и участии друзей, но и в способности распознать признаки грядущей опасности. Ваше знание ее принципов и стремление обладать этой информацией может спасти чью-то жизнь. Делясь ими с другими, вы способны разрушить мифы и заблуждения, из-за которых не предотвращаются многие суициды. Ищите признаки возможной опасности: суицидальные угрозы, предшествующие попытки самоубийства, депрессии, значительные изменения поведения или личности человека, а также приготовления к последнему волеизъявлению. Уловите проявления беспомощности и безнадежности и определите, не является ли человек одиноким и изолированным. Чем больше будет людей, осознающих эти предостережения, тем значительнее шансы исчезновения самоубийства из перечня основных причин смерти.

2. Примите суицидента как личность. Допустите возможность, что человек действительно является суицидальной личностью. Не считайте, что он не способен и не сможет решиться на самоубийство. Иногда соблазнительно отрицать возможность того, что кто-либо может удержать человека от суицида. Именно поэтому тысячи людей — всех возрастов, рас и социальных групп — совершают самоубийства. Не позволяйте другим вводить вас в заблуждение относительно несерьезности конкретной суицидальной ситуации. Если вы полагаете, что кому-либо угрожает опасность самоубийства, действуйте в соответствии со своими собственными убеждениями. Опасность, что вы растеряетесь, преувеличив потенциальную угрозу, — ничто по сравнению с тем, что кто-то может погибнуть из-за вашего невмешательства.

3. Установите заботливые взаимоотношения. Не существует всеохватывающих ответов на такую серьезную проблему, какой является самоубийство. Но вы можете сделать гигантский шаг вперед, если станете на позицию уверенного принятия отчаявшегося человека. В дальнейшем очень многое зависит от качества ваших взаимоотношений. Их следует выражать не только словами, но и невербальной эмпатией; в этих обстоятельствах уместнее не морализирование, а поддержка.  Вместо того, чтобы страдать от самоосуждения и других переживаний, тревожная личность должна постараться понять свои чувства. Для человека, который чувствует, что он бесполезен и нелюбим, забота и участие отзывчивого человека являются мощными ободряющими средствами. Именно таким образом вы лучше всего проникнете в изолированную душу отчаявшегося человека.

4. Будьте внимательным слушателем.Суициденты особенно страдают от сильного чувства отчуждения. В силу этого они бывают не настроены принять ваши советы. Гораздо больше они нуждаются в обсуждении своей боли, фрустрации и того, о чем говорят: «У меня нет ничего такого, ради чего стоило бы жить». Если человек страдает от депрессии, то ему нужно больше говорить самому, чем беседовать с ним.

У вас может появиться фрустрация, обида или гнев, если человек не ответит немедленно на ваши мысли и потребности. Понимание, что у того, о ком вы заботитесь, существует суицидальная настроенность, обычно вызывает у помощника боязнь отвержения, нежеланности, бессилия или ненужности. Несмотря на это, помните, что этому человеку трудно сосредоточиться на чем-то, кроме своей безысходности. Он хочет избавиться от боли, но не может найти исцеляющего выхода. Если кто-то признается вам, что думает о самоубийстве, не осуждайте его за эти высказывания. Постарайтесь по возможности остаться спокойным и понимающим. Вы можете сказать: «Я очень ценю вашу откровенность, ведь для того, чтобы поделиться своими чувствами, сейчас от вас требуется много мужества». Вы можете оказать неоценимую помощь, выслушав слова, выражающие чувства этого человека, будь то печаль, вина, страх или гнев. Иногда, если вы просто молча посидите с ним, это явится доказательством вашего заинтересованного и заботливого отношения.

Как психологи, так и неспециалисты должны развивать в себе искусство «слушать третьим ухом». Под этим подразумевается проникновение в то, что «высказывается» невербально: поведением, аппетитом, настроением и мимикой, движениями, нарушениями сна, готовностью к импульсивным поступкам в острой кризисной ситуации. Несмотря на то, что основные предвестники самоубийства часто завуалированы, тем не менее, они могут быть распознаны восприимчивым слушателем.

5. Не спорьте. Сталкиваясь с суицидальной угрозой, друзья и родственники часто отвечают: «Подумай, ведь ты же живешь гораздо лучше других людей; тебе бы следовало благодарить судьбу». Этот ответ сразу блокирует дальнейшее обсуждение; такие замечания вызывают у несчастного и без того человека еще большую подавленность. Желая помочь таким образом, близкие способствуют обратному эффекту.

Можно встретить часто и другое знакомое замечание: «Ты понимаешь, какие несчастья и позор ты навлечешь на свою семью?» Но, возможно, за ним скрывается именно та мысль, которую желает осуществить суицидент. Ни в коем случае не проявляйте агрессию, если вы присутствуете при разговоре о самоубийстве, и постарайтесь не выражать потрясения тем, что услышали. Вступая в дискуссию с подавленным человеком, вы можете не только проиграть спор, но и потерять его самого.

6. Задавайте вопросы. Если вы задаете такие косвенные вопросы, как: «Я надеюсь, что ты не замышляешь самоубийства?», — то в них подразумевается ответ, который вам бы хотелось услышать. Если близкий человек ответит: «Нет», — то вам, скорее всего, не удастся помочь в разрешении суицидального кризиса.

Лучший способ вмешаться в кризис, это заботливо задать прямой вопрос: «Ты думаешь о самоубийстве?» Он не приведет к подобной мысли, если у человека ее не было; наоборот, когда он думает о самоубийстве и, наконец, находит кого-то, кому небезразличны его переживания, и кто согласен обсудить эту запретную тему, то он часто чувствует облегчение, и ему дается возможность понять свои чувства и достичь катарсиса.

Следует спокойно и доходчиво спросить о тревожащей ситуации, например: «С каких пор вы считаете свою жизнь столь безнадежной? Kaк вы думаете, почему у вас появились эти чувства? Есть ли у вас конкретные соображения о том, каким образом покончить с собой? Если вы раньше размышляли о самоубийстве, что вас останавливало?» Чтобы помочь суициденту разобраться в своих мыслях, можно иногда перефразировать, повторить наиболее существенные его ответы: «Иными словами, вы говорите. ..» Ваше согласие выслушать и обсудить то, чем хотят поделиться с вами, будет большим облегчением для отчаявшегося человека, который испытывает боязнь, что вы его осудите, и готов к тому, чтобы уйти.

7. Не предлагайте неоправданных утешений. Одним из важных механизмов психологической защиты является рационализация. После того, что вы услышали от кого-то о суицидальной угрозе, у вас может возникнуть желание сказать: «Нет, вы так на самом деле не думаете». Для этих умозаключений зачастую нет никаких оснований за исключением вашей личной тревоги.

Причина, по которой суицидент посвящает в свои мысли, состоит в желании вызвать обеспокоенность его ситуацией. Если вы не проявите заинтересованности и отзывчивости, то депрессивный человек может посчитать суждение типа: «Вы на самом деле так не думаете», — как проявление отвержения и недоверия. Если вести с ним беседу с любовью и заботой, то это значительно снизит угрозу самоубийства. В противном случае его можно довести до суицида банальными утешениями как раз тогда, когда он отчаянно нуждается в искреннем, заботливом и откровенном участии в его судьбе.

Суицидальные люди с презрением относятся к замечаниям типа: «Ничего, ничего, у всех есть такие же проблемы, как у тебя», — и другим аналогичным клише, поскольку они резко контрастируют с их мучениями. Эти выводы лишь минимизируют, уничижают их чувства и заставляют ощущать себя еще более ненужными и бесполезными.

8. Предложите конструктивные подходы. Вместо того, чтобы говорить суициденту: «Подумай, какую боль принесет твоя смерть близким», — попросите поразмыслить об альтернативных решениях, которые, возможно, еще не приходили ему в голову.

Отчаявшегося человека необходимо уверить, что он может говорить о чувствах без стеснения, даже о таких отрицательных эмоциях, как ненависть, горечь или желание отомстить. Если человек все же не решается проявить свои сокровенные чувства, то, возможно, вам удастся навести на ответ, заметив: «Мне кажется, вы очень расстроены», — или: «По моему мнению, вы сейчас заплачете». Имеет смысл также сказать: «Вы все-таки взволнованы. Может, если вы поделитесь своими проблемами со мной, я постараюсь понять вас».

Если кризисная ситуация и эмоции выражены, то далее следует выяснение, как человек разрешал сходные ситуации в прошлом. Это называется «оценкой средств, имеющихся для решения проблемы». Она включает выслушивание описания предыдущего опыта в аналогичной ситуации. Для инициирования можно задать вопрос: «Не было ли у вас раньше сходных переживаний?» Существует уникальная возможность совместно раскрыть способы, которыми человек справлялся с кризисом в прошлом. Они могут быть полезны для разрешения и настоящего конфликта.

Постарайтесь выяснить, что остается, тем не менее, позитивно значимым для человека. Что он еще ценит. Отметьте признаки эмоционального оживления, когда речь зайдет о «самом лучшем» времени в жизни, особенно следите за его глазами. Что из имеющего для него значимость достижимо? Кто те люди, которые продолжают его волновать? И теперь, когда жизненная ситуация проанализирована, не возникло ли каких-либо альтернатив? Не появился ли луч надежды?

9. Вселяйте надежду. Работа со склонными к саморазрушению депрессивными людьми является серьезной и ответственной. Психотерапевты давно пришли к выводу, что очень ценным является сосредоточение на том, что они говорят или чувствуют. Когда беспокоящие скрытые мысли выходят на поверхность, беды кажутся менее фатальными и более разрешимыми. Терзаемый тревогой человек может прийти к мысли: «Я так и не знаю, как разрешить эту ситуацию. Но теперь, когда ясны мои затруднения, я вижу, что, быть может, еще есть какая-то надежда».

Надежда помогает человеку выйти из поглощенности мыслями о самоубийстве. В недавней истории примером может служить поведение евреев во время холокоста, когда Гитлер стремился их полностью истребить. Перед 1940 годом среднемесячное число самоубийств составляло 71,2. В мае того года, сразу после вторжения нацистов, оно возросло до 371. Люди шли на самоубийства из-за страха попасть в концентрационные лагеря. Евреи, которые не избежали этой кошмарной участи, вначале сохраняли веру в освобождение или воссоединение семей. Пока оставалась хотя бы искра надежды, происходило сравнительно мало суицидов. Когда же война стала казаться бесконечной и начали доходить слухи о расправах гитлеровцев над миллионами людей, то суициды среди узников лагерей приняли форму эпидемии. Еще одна волна самоубийств прокатилась в самом конце войны, когда люди узнали о смерти своих близких или в полной мере прониклись ужасом смертников, содержащихся в лагере.

Потерю надежд на достойное будущее отражают записки, оставленные самоубийцами. Саморазрушение происходит, если люди утрачивают последние капли оптимизма, а их близкие каким-то образом подтверждают тщетность надежд. Кто-то по этому поводу остроумно заметил: «Мы смеемся над людьми, которые надеются, и отправляем в больницы тех, кто утратил надежду». Как бы то ни было, надежда должна исходить из реальности. Не имеет смысла говорить: «Не волнуйся, все будет хорошо», когда все хорошо быть не может. Надежда не может строиться на пустых утешениях. Надежда возникает не из оторванных от реальности фантазий, а из существующей способности желать и достигать. Умерший любимый человек не может возвратиться, как ни надейся и ни молись. Но его близкие могут открыть для себя новое понимание жизни. Надежды должны быть обоснованны: когда корабль разбивается о камни, есть различия между надеждой «доплыть до ближайшего берега или достичь противоположного берега океана». Когда люди полностью теряют надежду на достойное будущее, они нуждаются в поддерживающем совете, в предложении какой-то альтернативы. «Как бы вы могли изменить ситуацию?», «Какому вмешательству извне вы могли бы противостоять?», «К кому вы могли бы обратиться за помощью?» Поскольку суицидальные лица страдают от внутреннего эмоционального дискомфорта, все окружающее кажется им мрачным. Но им важно открыть, что не имеет смысла застревать на одном полюсе эмоций.

Человек может любить, не отрицая, что иногда испытывает откровенную ненависть; смысл жизни не исчезает, даже если она приносит душевную боль. Тьма и свет, радости и печали, счастье и страдание являются неразделимо переплетенными нитями в ткани человеческого существования. Таким образом, основания для реалистичной надежды должны быть представлены честно, убедительно и мягко. Очень важно, если вы укрепите силы и возможности человека, внушите ему, что кризисные проблемы обычно преходящи, а самоубийство не бесповоротно.

10. Оцените степень риска самоубийства. Постарайтесь определить серьезность возможного самоубийства. Ведь намерения могут различаться, начиная с мимолетных, расплывчатых мыслей о такой «возможности» и кончая разработанным планом суицида путем отравления, прыжка с высоты, использования огнестрельного оружия или веревки. Очень важно выявить и другие факторы, такие, как алкоголизм, употребление наркотиков, степень эмоциональных нарушений и дезорганизации поведения, чувство безнадежности и беспомощности. Неоспоримым фактом является то, что чем более разработан метод самоубийства, тем выше его потенциальный риск. Очень мало сомнений в серьезности ситуации остается, например, если депрессивный подросток, не скрывая, дарит кому-то свой любимый магнитофон, с которым он ни за что бы не расстался. В этом случае лекарства, оружие или ножи следует убрать подальше.

11. Не оставляйте человека одного в ситуации высокого суицидального риска. Оставайтесь с ним как можно дольше или попросите кого-нибудь побыть с ним, пока не разрешится кризис или не прибудет помощь. Возможно, придется позвонить на станцию скорой помощи или обратиться в поликлинику. Помните, что поддержка накладывает на вас определенную ответственность.

Для того, чтобы показать человеку, что окружающие заботятся о нем, и создать чувство жизненной перспективы, вы можете заключить с ним так называемый суицидальный контракт — попросить об обещании связаться с вами перед тем, как он решится на суицидальные действия в будущем для того, чтобы вы еще раз смогли обсудить возможные альтернативы поведения. Как это ни странно, такое соглашение может оказаться весьма эффективным.

12. Обратитесь за помощью к специалистам.Суициденты имеют суженное поле зрения, своеобразное туннельное сознание. Их разум не в состоянии восстановить полную картину того, как следует разрешать непереносимые проблемы. Первая просьба часто состоит в том, чтобы им была предоставлена помощь. Друзья, несомненно, могут иметь благие намерения, но им может не хватать умения и опыта, кроме того, они бывают склонны к излишней эмоциональности.

Для испытывающих суицидальные тенденции возможным помощником может оказаться священник. Уильям Джеймс считал суицид религиозным заболеванием, излечить которое может вера. Многие священнослужители являются превосходными консультантами — понимающими, чуткими и достойными доверия. Но есть среди них и такие, которые не подготовлены к кризисному вмешательству. Морализированием и поучающими банальностями они могут подтолкнуть прихожанина к большей изоляции и самообвинениям.

Надежным источником помощи являются семейные врачи. Они обычно хорошо информированы, могут правильно оценить серьезность ситуации и направить человека к знающему специалисту. Вначале же, пока пациент не получил квалифицированной помощи, семейный врач может назначить ему препараты для снижения интенсивности депрессивных переживаний.

Ни в коем случае при суицидальной угрозе не следует недооценивать помощь психиатров или клинических психологов. В противоположность общепринятому мнению психиатрическая помощь не является роскошью богатых. В настоящее время существуют как частные, так и государственные учреждения, финансируемые из национальных или региональных фондов, которые предоставляют различные виды помощи за низкую цену. Благодаря своим знаниям, умениям и психотерапевтическому влиянию эти специалисты обладают уникальными способностями понимать сокровенные чувства, потребности и ожидания человека.

Во время психотерапевтической консультации отчаявшиеся люди глубже раскрывают свое страдание и тревоги. Если депрессивный человек не склонен к сотрудничеству и не ищет помощи специалистов, то еще одним методом лечения является семейная терапия. В этом случае об отчаявшемся не говорят «пациент». Все члены семьи получают поддержку, высказывают свои намерения и огорчения, конструктивно вырабатывая более комфортный стиль совместной жизни. Наряду с конструктивным снятием эмоционального дискомфорта при семейной терапии могут быть произведены персональные изменения в окружении.

Иногда единственной альтернативой помощи суициденту, если ситуация оказывается безнадежной, становится госпитализация в психиатрическую больницу. Промедление может быть опасным; госпитализация может принести облегчение, как больному, так и семье. Тем не менее, больницы, конечно, не являются панацеей. Самоубийство может быть совершено, если больному разрешат навестить домашних, вскоре после выписки из больницы или непосредственно во время лечения. Исследования показали, что существенным является то, как суициденты воспринимают ситуацию интернирования. Не рассматривают ли они больницу как «тюрьму», в которую заточены? Установлено, что те, кто негативно относится к лечению в психиатрическом стационаре, обладают наивысшим суицидальным риском при поступлении и выписке из больницы.

Кроме того, известно, что наиболее склонные к саморазрушению относятся к своему кризису очень личностно, а не как к какому-то расплывчатому состоянию. Они реагируют на актуальные проблемы яростными, гневными поступками, направленными на значимых людей, а потом в качестве расплаты переносят неистовство на себя. Из-за длительных неудач в налаживании контактов они смотрят на семьи, как на негативных «других». После выписки из больницы имеющие высокий суицидальный риск очень плохо приспосабливаются к жизни в окружении. Некоторые из них в дальнейшем кончают с собой, другие повторяют суицидальные попытки, в результате чего вновь попадают в больницу.

13. Важность сохранения заботы и поддержки. Если критическая ситуация и миновала, то специалисты или семьи не могут позволить себе расслабиться. Самое худшее может не быть позади. За улучшение часто принимают повышение психической активности больного. Бывает так, что накануне самоубийства депрессивные люди бросаются в водоворот деятельности. Они просят прощения у всех, кого обидели. Видя это, вы облегченно вздыхаете и ослабляете бдительность. Но эти поступки могут свидетельствовать о решении рассчитаться со всеми долгами и обязательствами, после чего можно покончить с собой. И, действительно, половина суицидентов совершает самоубийство не позже, чем через три месяца после начала психологического кризиса.

Иногда в суматохе жизни окружающие забывают о лицах, совершивших суицидальные попытки. По иронии судьбы к ним многие относятся, как к неумехам и неудачникам. Часто они сталкиваются с двойным презрением: с одной стороны, они «ненормальные», так как хотят умереть, а с другой — они столь «некомпетентны», что и этого не могут сделать качественно. Они испытывают большие трудности в поисках принятия и сочувствия семьи и общества.

Эмоциональные проблемы, приводящие к суициду, редко разрешаются полностью, даже когда кажется, что худшее позади. Поэтому никогда не следует обещать полной конфиденциальности. Оказание помощи не означает, что необходимо соблюдать полное молчание. Как правило, подавая сигналы возможного самоубийства, отчаявшийся человек просит о помощи. И, несомненно, ситуация не разрешится до тех пор, пока суицидальный человек не адаптируется в жизни.

Психология суицидального поведения

1. Причины и типология суицидального поведения.

Суицид – акт самоубийства, совершаемый человеком в состоянии сильного душевного расстройства либо под влиянием психического заболевания.

Необходимость борьбы с суицидальными происшествиями вытекает, прежде всего, из абсолютной ценности человеческой жизни, трагической бессмысленности гибели людей. В возрастной динамике резкий рост суицидов наблюдается после 13 лет. У подростков значительно чаще, чем среди взрослых, наблюдается так называемый «эффект Вертера» – самоубийство под влиянием чьего-либо примера.

Серьезность проблемы, с одной стороны, и длительное ее замалчивание официальными кругами, с другой стороны, породили в обществе различные «мифы», предубеждения. Так, у неспециалистов существует упрощенное отношение к фактам самоубийств, стремление объяснить их исключительно влиянием психических расстройств. Между тем, изучение обстоятельств суицидальных случаев показывает, что подавляющая часть людей из числа лишивших себя жизни – это практически здоровые лица, попавшие в острые психотравмирующие ситуации. Это и подобные ему предубеждения относительно причин суицидального поведения представлены в таблице.

Феномен суицида часто связывается с представлением о психологическом кризисе личности, под которым понимается острое эмоциональное состояние, вызванное какими-то особыми, личностно значимыми психотравмирующими событиями. Причем, это кризис такого масштаба, такой интенсивности, что весь предыдущий жизненный опыт человека, решившегося на суицид, не может подсказать ему иного выхода из ситуации, которую он считает невыносимой.

Такой психологический кризис может возникнуть внезапно (под влиянием сильного аффекта). Но чаше внутренняя душевная напряженность накапливается постепенно, сочетая в себе разнородные негативные эмоции. Они накладываются одна на другую, озабоченность переходит в тревогу, тревога сменяется безнадежностью. Человек теряет веру в себя, в способность преодолеть неблагоприятные обстоятельства, возникает внутренний конфликт «неприятия самого себя», «самоотрицание», появляется ощущение «потери смысла жизни».

В основе суицидального поведения (независимо от его типологического своеобразия) лежит конфликт.

Конфликтная ситуация приобретает характер суицидоопасной, когда человек осознает ее как высоко значимую, предельно сложную, а свои возможности – как недостаточные, переживая при этом острую фрустрацию ведущих потребностей и выбирая суицидальные действия как единственно возможный для себя выход.

К характерным личностным особенностям суицидентов можно отнести:

– низкий или заниженный уровень самооценки, неуверенность в себе;
– высокая потребность в самореализации;
– симбиотичность, высокая значимость эмоциональных связей, наличия эмпатии, понимания и поддержки со стороны окружающих;
– трудности при принятии решений;
– высокий уровень тревожности, снижение уровня оптимизма и активности в ситуации затруднений;
– тенденция к самообвинению, преувеличение своей вины;
– низкая самостоятельность;
– недостаточная социализация, инфантильность и незрелость личности.

Знание характера конфликтной ситуации, которая создала предпосылки для возникновения психологического кризиса, а также личностных характеристик человека, дают психологу некоторые основания для определения суицидального потенциала личности.

Суицидальное поведение может быть истинным, аффективным и демонстративно-шантажным.

Истинный суицид – осознанные действия, целью которых является совершение акта самоубийства, желание лишить себя жизни. Серьезность и устойчивость намерения подтверждаются выбором места, времени и способа суицидального действия, активной предварительной подготовкой, а в ряде случаев – наличием предсмертных записок. При истинных суицидальных действиях период, предшествующий самоубийству, отличается большей длительностью (от нескольких суток до месяца и более).

Аффективный суицид – суицидальные действия, обусловленные необычайно сильным аффектом, возникшим в результате внезапного острого психотравмирующего события или под влиянием обострения хронических психотравм. Суициденты не реагируют на обращения окружающих, не принимают в расчет никакие аргументы. Охваченность суицидальным побуждением обусловливает отсутствие страха смерти и боли.

Демонстративно-шантажное суицидальное поведение – сознательная манипуляция жизнеопасными действиями при сохранении для индивидуума высокой ценности собственной жизни с целью изменения конфликтной ситуации в благоприятную для него сторону. Личностный смысл демонстративно-шантажных попыток суицида состоит в оказании психологического давления на окружающих и значимых лиц с целью изменения конфликтной ситуации в благоприятную для себя сторону, при этом действия не должны повлечь за собой смерть и для этого предпринимаются меры предосторожности.

2. Структура и динамика суицидального поведения.

Структура суицидального поведения.

Важно подчеркнуть, что суицидальное поведение имеет как внутренние, так и внешние формы своего проявления.

Внутреннее суицидальное поведение – внутренняя форма проявления суицидального поведения, включающая в себя пассивные суицидальные мысли, замыслы и намерения, а также соответствующий эмоциональный фон – суицидальные переживания.

Пассивные суицидальные мысли характеризуются представлениями, фантазиями на тему своей смерти без активной проработки планов действий, связанных с исполнением самоубийства.

Суицидальные замыслы – это активная тенденция к самоубийству, глубина которой нарастает параллельно степени разработки плана ее реализации, т.е. человеком продумывается способ суицида, время и место его совершения.

Суицидальные намерения – непосредственное побуждение к суицидальным действиям и принятие решения о самоубийстве. Суицидальные намерения предполагают присоединение к замыслу решения и волевого компонента, побуждающего к непосредственному переходу к внешнему проявлению.

Структура суицидальных переживаний основывается на отношении к двум полярно противоположным ценностям: собственной жизни и смерти. Отношение к жизни выражается в четырех основных формах:

  1. в ощущении безразличия;

  2. в чувстве сожаления о своем существовании;

  3. в переживании его тягостности, невыносимости;

  4. в отвращении к жизни.

Отношение к смерти выступает в формах:

  1. страх смерти, хотя и сниженный в своей интенсивности;

  2. ощущение безразличия;

  3. чувство внутреннего согласия на смерть, желание смерти.

В структуре суицидальных переживаний выделенные формы встречаются в различных сочетаниях, создавая множество индивидуальных вариантов. Однако для диагностики суицидального переживания как такового психологу необходимо установить одновременно наличие любой пары элементов из двух перечисленных рядов.

Внешнее суицидальное поведение – внешняя форма суицидального поведения, проявляющаяся в форме суицидальных высказываний или же практических суицидальных действий различных типов. Такие действия, связанные с использованием тех или иных средств и способов, отражают психологию индивида, приводя к завершенному суициду или к его попытки.

Динамика суицидального поведения. Рассмотрев основные компоненты структуры суицидального поведения, проследим их развитие в динамике. Вне зависимости от того, идет ли речь о законченном суициде или о незавершенной попытке, основной практический и теоретический интерес представляет период жизни человека, предшествующий суицидальному акту. Этот период времени – предсуицид – характеризуется особым психическим состоянием личности, которое обусловливает повышенную вероятность суицидального действия.

Предсуицид – отрезок времени от возникновения первых суицидальных мыслей и переживаний до их реализации.

В предсуициде выделяются” две фазы: предиспозиционная и суицидальная.

Предиспозиционная фаза отличается исключительной эмоциональной напряженностью для человека. В этом периоде у людей отмечается фиксация внимания на непреодолимых трудностях, на мыслях об отсутствии потенциальных возможностей решения возникших проблем.

Характерной особенностью этого периода является потребность к установлению неформального, эмпатического контакта, потребность в сопереживании, эмоциональной поддержке (“поиск опоры”). Появляется ощущение внутренней пустоты и бессмысленности существования. Утеря смысла жизни является центральным звеном в суицидальном поведении.

Мысли о смерти, как правило, при этом носят налет теоретизирования, особенно свойственного молодым людям, без какого-либо желания умереть. Размышления на тему смерти могут приобретать форму художественных образов – в записных книжках, в тетрадях изображаются рисунки, иллюстрирующие депрессивное состояние человека (гробы, кресты, виселицы и т.д.).

На фоне подобного рода состояний появляются суицидальные мысли, а позднее – и обдумывание способа суицида, т.е. “примеривание” к нему. Суицидальный период, начало которого связано с появлением суицидальных замыслов, длится вплоть до покушения на свою жизнь.

Переход в суицидальную фазу предсуицида обычно способствует дополнительная ситуативная психотравирующая ситуация, которая еще более углубляет дезадаптацию и убеждает человека в неизбежности катастрофы.

Характерными особенностями поведения людей в этой фазе являются: аутичность, замкнутость, стремление к уединению, доходящей иногда до полной изоляции, утрата интереса к окружающему. Человек как бы отделен психологическим барьером от других людей, полностью поглощен своим собственным «Я», своими мучительными переживаниями.

Суицидальные тенденции в этой фазе в одних случаях развиваются стремительно, а в других медленно, с периодами усиления и ослабления.

Психическое состояние накануне суицидальной попытки, а также как и завершенного суицида, бывает неоднородным.

Суицидальный период заканчивается суицидальным актом, отличающимся полной аффективной схваченностью, суженностью сознания индивида.

В случае неудавшейся попытки в постсуицидальном периоде некоторое время может наблюдаться сохранение суицидальных мыслей и намерений.

Таким образом, острота и актуальность проблемы суицидального поведения требует от практических психологов и всех должностных лиц понимания сущности этого явления, владения основными методами его диагностики и организации профилактической работы.

Причины мыслей о самоубийстве, психология суицида, причины суицидального поведения

Депрессия — главная причина суицида

Установлено, что 90% людей, покончивших жизнь самоубийством, в момент смерти страдали тем или иным психическим заболеванием, нередко в тяжелой форме. Самым распространенным психическим расстройством является депрессия, а потому именно ее следует считать одной из основных причин суицидального поведения.

Обратитесь за помощью!

Если у вас или близкого человека возникло ощущение, что не стоит жить, появились мысли о самоубийстве — скорее обратитесь за помощью к специалистам.

Перейти к списку телефонов доверия

Основной фактор развития суицидальных настроений — запущенные формы различных психических заболеваний (депрессии, биполярного расстройства, шизофрении), поэтому своевременная профессиональная помощь психотерапевта или психиатра в подобных случаях способна сохранить человеческую жизнь.

Следует учитывать, что причиной развития депрессии может стать целый ряд факторов, включая наследственную предрасположенность. Не исключено, что человек, ранее не проявлявший суицидального поведения, а потом «внезапно» покончивший жизнь самоубийством, страдал от депрессии, обусловленной наследственными факторами.

Другие причины появления суицидальных настроений

В большинстве случаев причиной суицида становится не один, а сразу несколько факторов. Трудный период в жизни, психотравмирующие события, длительные стрессы — все это, наряду с генетической предрасположенностью, может вызывать или усугублять депрессию.

Но какими бы ни были причины возникновения суицидальных мыслей и настроений, такую проблему нельзя игнорировать.

И лучшее, что можно сделать в подобной ситуации — записаться на консультацию к психотерапевту или психиатру. Специалист сможет выявить обстоятельства, вызвавшие такие настроения, оценить состояние пациента и возможные риски, и своевременно принять меры по предотвращению самоубийства.

Суицид: кто входит в группу риска

Даже у людей, страдающих депрессивным расстройством, наблюдаются существенные различия в частоте возникновения суицидальных поступков. В связи с этим специалисты в области психического здоровья выделили негативные факторы, на основе которых определяется «группа риска» пациента. Согласно проведенным исследованиям, вероятность суицида повышается в следующих случаях:

  • Мужской пол. У женщин суицидальные настроения возникают реже, чем у мужчин.
  • Возраст менее 19 лет и более 45 лет.
  • Глубокое депрессивное расстройство.
  • Наличие в анамнезе любого психического заболевания.
  • Наличие в прошлом пациента попыток суицида.
  • Наркомания и алкоголизм.
  • Любые расстройства мышления и утрата рациональности мышления.
  • Отсутствие поддержки близких.
  • Отсутствие социальной поддержки.
  • Обсуждение или подготовка планов самоубийства.
  • Серьезная или смертельная болезнь пациента.
  • Смерть близкого человека.
  • Прекращение отношений или развод.

Телефоны организаций, которые оказывают помощь при суициде

Организация Телефон Сайт
Кризисная линия доверия (круглосуточно) 8 (800) 100-49-94
«Горячая линия» Центра экстренной психологической помощи МЧС России (Москва) 8 (495) 626-37-07
Государственная скорая психиатрическая помощь (Москва) 8 (495) 620-42-30
Психиатрическая клиническая больница № 1 им. Н.А. Алексеева (Москва), приемное отделение 8 (495) 952-91-61 Сайт
Психиатрическая клиническая больница № 4 имени П.Б. Ганнушкина (Москва), справочная 8 (495) 963-11-02 Сайт
Центральная клиническая психиатрическая больница (Москва), приемный покой 8 (495) 614-19-11 Сайт

границ | От редакции: The Psychology of Suicide: From Research Understanding to Intervention and Treatment

Само собой разумеется, что самоубийство является серьезной проблемой для здоровья и основной причиной смерти во всем мире (1, 2). В недавних отчетах сообщается, что около миллиона человек ежегодно умирают в результате самоубийства, что представляет собой годовой глобальный стандартизованный по возрасту уровень самоубийств 11,4 на 100 000 населения (15,0 для мужчин и 8,0 для женщин). Если рассматривать временную перспективу с 2000 по 2016 год, уровень самоубийств с поправкой на возраст вырос на 30% (1).

Эти тарифы — только верхушка айсберга. На каждое самоубийство каждый год приходится гораздо больше тех, кто пытается покончить с собой. По осторожным оценкам, более 20 миллионов человек ежегодно прибегают к суицидальному поведению. Более того, по оценкам, в будущем ожидается рост уровня самоубийств, учитывая заявление ВОЗ о том, что уровень самоубийств превысит отметку в 1 миллион в следующие 15 лет (2).

За каждым суицидом и попыткой стоит многолетняя борьба этих людей, а также переживания травм и переживаний среди их родственников и друзей.В совокупности становится очевидным, что предотвращение самоубийств является глобальным приоритетом. Как клиницисты и исследователи, мы должны приложить все усилия для улучшения профилактики самоубийств, чтобы улучшить нашу идентификацию, вмешательство и, впоследствии, профилактику самоубийств и суицидального поведения. Прежде всего, наша миссия состоит в том, чтобы улучшить наши знания о механизмах, факторах и фасилитаторах суицидальных наклонностей с междисциплинарной точки зрения.

Самоубийство — очень сложное и многогранное явление, имеющее множество факторов, способствующих и способствующих его развитию.Это может быть обусловлено взаимодействием различных факторов, таких как нейробиология, личная и семейная история, стрессовые события и социокультурная среда (3). Учитывая, что это одно из самых тяжелых проявлений человеческого поведения, особое внимание должно быть уделено выявлению основных психологических процессов, которые могут привести к суицидальным мыслям и поведению.

В прошлом веке мы признали влияние психологических факторов (как индивидуальных, так и социальных) на суицид и суицидальный риск.Был предложен ряд моделей, в которых основное внимание уделялось взаимодействию между предрасполагающими и провоцирующими факторами (4, 5).

Ключевым фактором, ведущим к суициду, является невыносимая душевная боль (6). В нескольких исследованиях подчеркивается важность психики как основного фактора, способствующего суицидальным мыслям и поведению (7, 8). Самоубийство можно рассматривать как поведение, мотивированное желанием избежать невыносимой психологической боли (9, 10). Другие психологические факторы, такие как личностные черты, эмоциональные характеристики и дисрегуляция, также, по-видимому, играют роль, приобретая все большее значение для дефицита принятия решений среди суицидальных людей (11).

Межличностные факторы также играют существенную роль в самоубийствах. Основополагающая работа Эмиля Дюркгейма (12) заложила основы нашего понимания того, что самоубийство также является социальным поведением, имеющим некоторые культурные особенности. В межличностной теории самоубийства Джойнера (13) выделяются две основные межличностные структуры — воспринимаемая тяжесть и противоречащая принадлежность — как критические черты, которые могут привести к суицидальным мыслям и, в конечном итоге, к самоубийству.

Приблизительно 45% людей, которые умирают в результате самоубийства, обращаются к врачу первичной медико-санитарной помощи в течение 1 месяца после смерти, не заявляя о своих суицидальных желаниях и мыслях (14).Это открытие подчеркивает тот факт, что коммуникативные трудности составляют основу нашего понимания суицидального поведения. В израильском проекте MSSA (Medically Serious Suicide Attempters) Леви-Белц и его коллеги показали, что плохое самораскрытие вместе с несколькими сопутствующими факторами может способствовать более фатальному суицидальному поведению (15–18).

Эти примеры исследований отражают многочисленные попытки углубить наше понимание психологии феномена самоубийства. Чтобы продолжить этот курс действий и мыслей, мы посвящаем специальный выпуск Frontiers in Psychiatry усилиям по изучению различных подходов к психологии суицидального поведения.Цель настоящего выпуска — пролить свет на глубокие знания и эмпирические данные, касающиеся моделей, теорий, конкретных измерений и переменных, которые могут помочь нам улучшить психологическое понимание суицидальных явлений, а также несуицидальных самоповреждений (NSSI). ).

В этом номере представлены пять стимулирующих обзоров. Gvion и Levi-Belz исследовали специфические факторы риска серьезных суицидальных попыток (SSA). SSA эпидемиологически очень похожи на тех, кто умер в результате самоубийства, и поэтому могут служить достоверными показателями для изучения самоубийств.Авторы приходят к выводу, что взаимодействие психической боли, межличностных факторов и нарушения принятия решений имеет решающее значение для оценки риска самоубийства и проведения исследований. Шукс и др. сосредоточиться на личности и суицидальном поведении в пожилом возрасте в их систематическом обзоре. В их обзоре 31 научной статьи подчеркивается, что дезадаптивная личность проявляется в более мягких, подпороговых и более гетерогенных формах в позднем возрасте по сравнению с самоубийством в раннем возрасте. Более того, неспособность адаптироваться к изменениям, происходящим в позднем возрасте, может объяснить связь между самоубийством в пожилом возрасте и более высокой сознательностью.Обсессивно-компульсивные и избегающие черты личности были особенно связаны с самоубийством в пожилом возрасте.

Сиприано и др. провела актуальный систематический обзор NSSI, уделяя особое внимание эпидемиологическим, этиологическим и диагностическим критериям. Было обнаружено, что NSSI наиболее распространен среди подростков и молодых людей. Сообщается, что пограничное расстройство личности и расстройство пищевого поведения являются коморбидными предшественниками NSSI. Показатели распространенности составляют 7,5–46,5% для подростков, 38,9% для студентов университетов и 4–23% для взрослых.В небольшой обзорной статье Geraldo da Silva et al. сгруппируйте основные когнитивные трудности у лиц, пытающихся покончить с собой. К ним относятся предвзятость внимания, импульсивность, дефицит решения проблем и принятия решений. Они предполагают, что в дополнение к тревожным и депрессивным симптомам когнитивные нарушения у психически больных составляют важные терапевтические цели. Наконец, в обзоре Conti et al. авторы систематически рассматривают взаимосвязь между компульсивным перееданием (BED) и суицидальными мыслями и попытками самоубийства.Они обнаружили, что BED в значительной степени связан с заметным увеличением суицидального поведения и мыслей.

Три статьи посвящены выявлению факторов риска в детском возрасте. Шмидт и др. использовали моделирование структурных уравнений для проверки теоретических моделей при клиническом высоком риске (CHR) психоза. Пациенты с CHR были особенно склонны к суициду, если несчастье/травма сопровождались развитием депрессии. Кроме того, невзгоды/травмы привели к суицидальным наклонностям из-за повышенного риска развития психоза, о чем свидетельствуют когнитивные симптомы.

Бар-Зомер и Брунштейн-Кломек исследовали связь между травлей братьев и сестер, привязанностью к матери и отцу, депрессией и суицидальными мыслями среди учащихся. Буллинг среди братьев и сестер был связан с травлей в школе, депрессией и суицидальными мыслями. Надежная привязанность к отцу смягчала связь между издевательствами над братьями и сестрами и депрессией/суицидальными мыслями.

В третьей статье Falgares et al. оценили роль самокритики и зависимости как потенциальных медиаторов связи между различными видами жестокого обращения в детстве и суицидом среди студентов вузов.Отсутствие ухода и психологическое насилие в значительной степени ассоциировались с риском самоубийства, и эта ассоциация была частично опосредована неадекватным личностным аспектом самокритики.

В нескольких исследованиях изучались факторы риска суицидального поведения в определенных группах населения. Штейн и др. наблюдали последовательную модель в своем лонгитюдном исследовании среди бывших военнопленных (бывших военнопленных) в Израиле. Они обнаружили, что симптомы посттравматического стрессового расстройства облегчают переживание одиночества, и они работали в тандеме, вызывая суицидальные мысли даже спустя годы после их плена.Они пришли к выводу, что как симптомы посттравматического стрессового расстройства, так и одиночество являются важными факторами долгосрочных суицидальных мыслей и риска бывших военнопленных. Мерида-Лопес и др. исследовали роль эмоционального интеллекта (ЭИ) как защитного фактора суицидальных мыслей и поведения среди студентов и населения в целом. Они обнаружили, что ЭИ связан с риском самоубийства с психологическим стрессом в качестве посредника. Они пришли к выводу, что основной процесс, с помощью которого самооценка ЭИ может действовать как защитный фактор против суицидальных мыслей и поведения, заключается в уменьшении дистресса у людей с высоким ЭИ.

Балаш и др. исследовали качество жизни (КЖ) как фактор, который может служить связующим звеном между психопатологией и суицидальным риском среди клинической популяции подростков. Качество жизни значительно опосредовало взаимосвязь между эмоциональными трудностями и проблемами со сверстниками, поскольку и то, и другое было связано с более низким качеством жизни, что, в свою очередь, было связано с более высоким суицидальным риском. Хофстра и др. сосредоточиться на временных тенденциях самоубийств среди населения Нидерландов. Они наблюдали 33 224 самоубийства, которые произошли с 1995 по 2015 год.Результаты показали, что пик числа самоубийств приходится на весну и на Рождество, что подчеркивает важность доступности медицинских услуг в эти моменты повышенного риска.

Несколько исследований по этому вопросу выявили другие важные факторы риска. Таваколи и др. исследовали связь между контролем внимания и суицидальным поведением среди стационарных подростков с острым суицидальным поведением по сравнению со здоровыми людьми из контрольной группы. Использовалась пассивно представленная слуховая оптимальная парадигма.Степень обработки этих слуховых стимулов, которые «подлежали игнорированию», измерялась путем регистрации потенциалов, связанных с событиями (ERP), которые, как считается, отражают процессы, связанные с захватом внимания. Исследование выявило относительно низкий порог срабатывания непроизвольного переключения внимания у суицидальных пациентов, что может играть роль в сообщаемой ими отвлекаемости. Томпсон и Чен Онг исследовали связь суицидального поведения с неврологическими и поведенческими маркерами, измеряя смещение внимания и торможение в двух задачах Струпа, а также регистрируя активность в лобных областях с помощью ЭЭГ (электроэнцефалограмма) во время каждого задания.Участники с высоким риском показали более медленное время отклика в цветовом Струпе (а также на слово «самоубийство») и сниженную точность в неконгруэнтных пробах, но более быстрое время отклика в эмоциональном задании Струпа (со сниженной активностью в левых лобных областях). Результаты подтвердили, что у лиц, пытавшихся покончить с собой, наблюдается дефицит контроля внимания, который может быть связан с определенными состояниями лобной асимметрии. В другом важном исследовании Hadlaczky et al. исследовали взаимосвязь между неприятием потери и суицидальным поведением среди подростков, набранных в 30 школах в семи европейских странах.Отвращение к потере предсказывало попытку самоубийства как в поперечном, так и в 4-месячном проспективном анализе после учета депрессии, тревоги, стресса и пола. Интересно, что неприятие потери не предсказывало суицидальные мысли в этой группе.

В нескольких новаторских работах рассматривается важная тема терапевтических вмешательств для суицидальных пациентов с особым акцентом на снижение уровня самоубийств. Во-первых, Айенгар и соавт. провели систематический обзор рандомизированных контролируемых испытаний, сообщая о том, что терапевтические вмешательства эффективны в снижении членовредительства, включая попытки самоубийства (СА).Также сообщалось об уменьшении суицидальных мыслей и депрессивных симптомов после терапевтических вмешательств. Хотя в большинстве исследований не удалось определить эффективность терапевтических вмешательств как для первичных, так и для вторичных исходов, казалось, что индивидуальные самостоятельные и социальные процессы демонстрируют наибольшую перспективу снижения суицидальных попыток.

Еще один вклад в профилактику сделан Пикерингом и др., которые изучили программу вмешательства, в рамках которой учащиеся в течение года проходили подготовку в качестве лидеров сверстников, а 3730 учащихся 9–12 классов прошли базовые опросы, оценивая дружеские отношения и взрослых в школе, а также записывая случаи суицида. мысли и поведение.В целом, подготовка большего числа лидеров-сверстников увеличила доступность всех методов для всей школы. Воздействие было выше у учеников, которые были ближе к лидерам сверстников в сети дружбы, и у учеников, которые называли более доверенных взрослых. Соответственно, Barzilay et al. утвердил Анкету ответа терапевта-Суицидальную форму (TRQ-SF) в условиях общей амбулаторной клиники в когорте взрослых психиатрических амбулаторных пациентов и их терапевтов. TRQ-SF положительно коррелировал с одновременными и прогностическими оценками суицидальных исходов пациентов, тяжести депрессии и оценкой клиницистами риска самоубийства пациентов.Тем не менее, TRQ-SF не был прогностическим фактором серьезности общих симптомов, что указывало на реакцию, связанную с суицидом. В основополагающей работе Бродский и др. представить модель оценки, вмешательства и мониторинга для предотвращения самоубийств в качестве руководства для реализации модели нулевого самоубийства, основы для координации многоуровневого подхода к применению научно обоснованных практик в клинических условиях. В документе описаны 10 основных шагов клинического ведения и показано, как их реализовать с помощью клинической виньетки.Наконец, Сакашита и Ояма представляют интеграцию психоповеденческих компонентов, связанных с суицидом, существующих руководств по определению критических точек вмешательства и структуры превентивных стратегий в теоретическую модель самоубийства пожилых людей.

Еще две статьи исследуют различные вопросы, связанные с самоубийством. Морено-Кюстнер и др. сосредоточиться на демографических факторах в своем анализе характеристик 181 824 звонков, сделанных в догоспитальную службу неотложной помощи Малаги по поводу суицидального поведения.Из общего числа звонков ( N = 181824) 1728 (0,9%) были сделаны по причине суицидального поведения. Средний возраст составил 43,21 (± 18) лет, 57,4% — женщины. Исследование Чжао и Шая показывает, что отношение студентов к суицидальному поведению и отношение к пережившим самоубийство жертвам играет роль посредника между самоэффективностью в управлении счастьем и самооценкой среди студентов колледжей. Таким образом, для данной популяции отношение к суициду можно понимать как один из факторов, формирующих самооценку и удовлетворенность жизнью.

В заключение, в этом специальном выпуске мы стремимся углубить знания о суициде, определяя конкретные психологические характеристики, которые могут способствовать целенаправленной профилактике, методам вмешательства и программам. Улучшение нашего понимания этих тем может помочь клиницистам и исследователям разработать конкретные стратегии и методы профилактики, которые в конечном итоге помогут снизить уровень самоубийств во всем мире, а также найти психологическое средство для всех, кто борется с суицидальными мыслями и поведением.

Вклад авторов

Мы заявляем, что 1) все авторы прочитали статью и одобрили представленные в ней данные и выводы; 2) каждый автор считает, что статья представляет собой честный труд; 3) все авторы внесли одинаковый вклад в настоящую статью; и 4) для этой редакционной статьи не было оказано никакой финансовой поддержки.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарность

Это исследование посвящено нашему дорогому другу Дафни Ассаф, который был одним из величайших лидеров программы предотвращения самоубийств в Израиле.

Ссылки

1. Кертин С.К., Уорнер М., Хедегаард Х. Рост числа самоубийств в США, 1999–2014 гг. Краткий обзор данных NCHS (2016) 241:1–8.

Google Scholar

2. Всемирная организация здравоохранения. Предотвращение самоубийств: ресурс для специалистов СМИ, обновление 2017 г. .Женева: ВОЗ (2017 г.). Получено с сайта apps.who.int/iris/bitstream/10665/258814/1/WHO-MSD-MER-17.5-eng.pdf.

Google Scholar

5. Zalsman G, Hawton K, Wasserman D, van Heeringen K, Arensman E, Sarchiapone M, et al. Пересмотр стратегий предотвращения самоубийств: 10-летний систематический обзор. Lancet Psychiatry (2016) 3(7):646–59. doi: 10.1016/S2215-0366(16)30030-X

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

7. Леви-Бельц И., Гвион И., Хореш Н., Фишель Т., Тревес И., Ор Э. и др.Психическая боль, трудности в общении и серьезные попытки самоубийства с медицинской точки зрения: исследование случай-контроль. Arch Suicide Res (2014) 18 (1): 74–87. doi: 10.1080/13811118.2013.809041

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

8. Леви-Белз Ю., Гвион Ю., Грисару С., Аптер А. Когда боль становится невыносимой: исследование характеристик психической боли методом случай-контроль среди лиц, пытающихся совершить самоубийство с серьезными медицинскими показаниями. Arch Suicide Res (2018) 22 (3): 380–93. дои: 10.1080/13811118.2017.1355288

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

9. Verrocchio MC, Carrozzino D, Marchetti D, Andreasson K, Fulcheri M, Bech P. Психическая боль и самоубийство: систематический обзор литературы. Передняя психиатрия (2016) 7:108. doi: 10.3389/fpsyt.2016.00108

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

12. Дюркгейм Э. Самоубийство: исследование по социологии [1897]. Гленко, Иллинойс: Свободная пресса (1951).

Google Scholar

14. Изомеца Э.Т., Хейккинен М.Е., Марттунен М.Дж., Хенрикссон М.М. Последний прием перед самоубийством: сообщается ли о намерении совершить самоубийство? Am J Psychiatry (1995) 152(6):919–22. doi: 10.1176/ajp.152.6.919

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

15. Леви Ю., Хореш Н., Фишель Т., Тревес И., Ор Э., Аптер А. Психическая боль и ее связь с серьезными попытками самоубийства с медицинской точки зрения: «невозможная ситуация». J Affect Disord (2008) 111 (2–3): 244–50.doi: 10.1016/j.jad.​2008.02.022

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

16. Леви-Белз Ю., Гвион Ю., Хореш Н., Аптер А. Модели привязанности при серьезных с медицинской точки зрения попытках самоубийства: опосредующая роль самораскрытия и одиночества. Самоубийство, угроза жизни, поведение (2013) 43(5):511–22. doi: 10.1111/sltb.12035

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

17. Trakhtenbrot R, Gvion Y, Levi-Belz Y, Horesh N, Fischel T, Weiser M, et al.Прогностическая ценность психологических характеристик и суицидального анамнеза в отношении медицинской летальности суицидальных попыток: последующее исследование госпитализированных пациентов. J Affect Disord (2016) 199:73–80. doi: 10.1016/j.jad.2016.03.054

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

18. Леви-Бельц Ю., Гвион Ю., Леви Ю., Аптер А. Помимо душевной боли: исследование случай-контроль вклада симптомов шизоидного расстройства личности в серьезные с медицинской точки зрения попытки самоубийства. Compr Psychiatry (2019) 90:102–9. doi: 10.1016/j.comppsych.2019.02.005

PubMed Abstract | Полный текст перекрестной ссылки | Google Scholar

Передовая статья: Психология суицида: от понимания исследований к вмешательству и лечению

Само собой разумеется, что самоубийство является серьезной проблемой здравоохранения и основной причиной смерти во всем мире (1, 2). Недавние отчеты сообщают, что около миллиона человек ежегодно умирают в результате самоубийства, что представляет собой годовой глобальный стандартизованный по возрасту уровень самоубийств, равный 11.4 на 100 000 населения (15,0 для мужчин и 8,0 для женщин). Если рассматривать временную перспективу с 2000 по 2016 год, уровень самоубийств с поправкой на возраст вырос на 30% (1).

Эти тарифы — только верхушка айсберга. На каждое самоубийство каждый год приходится гораздо больше тех, кто пытается покончить с собой. По осторожным оценкам, более 20 миллионов человек ежегодно прибегают к суицидальному поведению. Более того, по оценкам, в будущем ожидается рост уровня самоубийств, учитывая заявление ВОЗ о том, что уровень самоубийств превысит отметку в 1 миллион в следующие 15 лет (2).

За каждым суицидом и попыткой стоит многолетняя борьба этих людей, а также переживания травм и переживаний среди их родственников и друзей. В совокупности становится очевидным, что предотвращение самоубийств является глобальным приоритетом. Как клиницисты и исследователи, мы должны приложить все усилия для улучшения профилактики самоубийств, чтобы улучшить нашу идентификацию, вмешательство и, впоследствии, профилактику самоубийств и суицидального поведения. Прежде всего, наша миссия состоит в том, чтобы улучшить наши знания о механизмах, факторах и фасилитаторах суицидальных наклонностей с междисциплинарной точки зрения.

Самоубийство — очень сложное и многогранное явление, имеющее множество факторов, способствующих и способствующих его развитию. Это может быть обусловлено взаимодействием различных факторов, таких как нейробиология, личная и семейная история, стрессовые события и социокультурная среда (3). Учитывая, что это одно из самых тяжелых проявлений человеческого поведения, особое внимание должно быть уделено выявлению основных психологических процессов, которые могут привести к суицидальным мыслям и поведению.

В прошлом веке мы признали влияние психологических факторов (как индивидуальных, так и социальных) на суицид и суицидальный риск.Был предложен ряд моделей, в которых основное внимание уделялось взаимодействию между предрасполагающими и провоцирующими факторами (4, 5).

Ключевым фактором, ведущим к суициду, является невыносимая душевная боль (6). В нескольких исследованиях подчеркивается важность психики как основного фактора, способствующего суицидальным мыслям и поведению (7, 8). Самоубийство можно рассматривать как поведение, мотивированное желанием избежать невыносимой психологической боли (9, 10). Другие психологические факторы, такие как личностные черты, эмоциональные характеристики и дисрегуляция, также, по-видимому, играют роль, приобретая все большее значение для дефицита принятия решений среди суицидальных людей (11).

Межличностные факторы также играют существенную роль в самоубийствах. Основополагающая работа Эмиля Дюркгейма (12) заложила основы нашего понимания того, что самоубийство также является социальным поведением, имеющим некоторые культурные особенности. В межличностной теории самоубийства Джойнера (13) выделяются две основные межличностные структуры — воспринимаемая тяжесть и противоречащая принадлежность — как критические черты, которые могут привести к суицидальным мыслям и, в конечном итоге, к самоубийству.

Приблизительно 45% людей, которые умирают в результате самоубийства, обращаются к врачу первичной медико-санитарной помощи в течение 1 месяца после смерти, не заявляя о своих суицидальных желаниях и мыслях (14).Это открытие подчеркивает тот факт, что коммуникативные трудности составляют основу нашего понимания суицидального поведения. В израильском проекте MSSA (Medically Serious Suicide Attempters) Леви-Белц и его коллеги показали, что плохое самораскрытие вместе с несколькими сопутствующими факторами может способствовать более фатальному суицидальному поведению (15–18).

Эти примеры исследований отражают многочисленные попытки углубить наше понимание психологии феномена самоубийства. Чтобы продолжить этот курс действий и мыслей, мы посвящаем специальный выпуск Frontiers in Psychiatry усилиям по изучению различных подходов к психологии суицидального поведения.Цель настоящего выпуска — пролить свет на глубокие знания и эмпирические данные, касающиеся моделей, теорий, конкретных измерений и переменных, которые могут помочь нам улучшить психологическое понимание суицидальных явлений, а также несуицидальных самоповреждений (NSSI). ).

В этом номере представлены пять стимулирующих обзоров. Gvion и Levi-Belz исследовали специфические факторы риска серьезных суицидальных попыток (SSA). SSA эпидемиологически очень похожи на тех, кто умер в результате самоубийства, и поэтому могут служить достоверными показателями для изучения самоубийств.Авторы приходят к выводу, что взаимодействие психической боли, межличностных факторов и нарушения принятия решений имеет решающее значение для оценки риска самоубийства и проведения исследований. Шукс и др. сосредоточиться на личности и суицидальном поведении в пожилом возрасте в их систематическом обзоре. В их обзоре 31 научной статьи подчеркивается, что дезадаптивная личность проявляется в более мягких, подпороговых и более гетерогенных формах в позднем возрасте по сравнению с самоубийством в раннем возрасте. Более того, неспособность адаптироваться к изменениям, происходящим в позднем возрасте, может объяснить связь между самоубийством в пожилом возрасте и более высокой сознательностью.Обсессивно-компульсивные и избегающие черты личности были особенно связаны с самоубийством в пожилом возрасте.

Сиприано и др. провела актуальный систематический обзор NSSI, уделяя особое внимание эпидемиологическим, этиологическим и диагностическим критериям. Было обнаружено, что NSSI наиболее распространен среди подростков и молодых людей. Сообщается, что пограничное расстройство личности и расстройство пищевого поведения являются коморбидными предшественниками NSSI. Показатели распространенности составляют 7,5–46,5% для подростков, 38,9% для студентов университетов и 4–23% для взрослых.В небольшой обзорной статье Geraldo da Silva et al. сгруппируйте основные когнитивные трудности у лиц, пытающихся покончить с собой. К ним относятся предвзятость внимания, импульсивность, дефицит решения проблем и принятия решений. Они предполагают, что в дополнение к тревожным и депрессивным симптомам когнитивные нарушения у психически больных составляют важные терапевтические цели. Наконец, в обзоре Conti et al. авторы систематически рассматривают взаимосвязь между компульсивным перееданием (BED) и суицидальными мыслями и попытками самоубийства.Они обнаружили, что BED в значительной степени связан с заметным увеличением суицидального поведения и мыслей.

Три статьи посвящены выявлению факторов риска в детском возрасте. Шмидт и др. использовали моделирование структурных уравнений для проверки теоретических моделей при клиническом высоком риске (CHR) психоза. Пациенты с CHR были особенно склонны к суициду, если несчастье/травма сопровождались развитием депрессии. Кроме того, невзгоды/травмы привели к суицидальным наклонностям из-за повышенного риска развития психоза, о чем свидетельствуют когнитивные симптомы.

Бар-Зомер и Брунштейн-Кломек исследовали связь между издевательствами над братьями и сестрами, привязанностью к матери и отцу, депрессией и суицидальными мыслями у учащихся. Буллинг среди братьев и сестер был связан с травлей в школе, депрессией и суицидальными мыслями. Надежная привязанность к отцу смягчала связь между издевательствами над братьями и сестрами и депрессией/суицидальными мыслями.

В третьей статье Falgares et al. оценили роль самокритики и зависимости как потенциальных медиаторов связи между различными видами жестокого обращения в детстве и суицидом среди студентов вузов.Отсутствие ухода и психологическое насилие в значительной степени ассоциировались с риском самоубийства, и эта ассоциация была частично опосредована неадекватным личностным аспектом самокритики.

В нескольких исследованиях изучались факторы риска суицидального поведения в определенных группах населения. Штейн и др. наблюдали последовательную модель в своем лонгитюдном исследовании среди бывших военнопленных (бывших военнопленных) в Израиле. Они обнаружили, что симптомы посттравматического стрессового расстройства облегчают переживание одиночества, и они работали в тандеме, вызывая суицидальные мысли даже спустя годы после их плена.Они пришли к выводу, что как симптомы посттравматического стрессового расстройства, так и одиночество являются важными факторами долгосрочных суицидальных мыслей и риска бывших военнопленных. Мерида-Лопес и др. исследовали роль эмоционального интеллекта (ЭИ) как защитного фактора суицидальных мыслей и поведения среди студентов и населения в целом. Они обнаружили, что ЭИ связан с риском самоубийства с психологическим стрессом в качестве посредника. Они пришли к выводу, что основной процесс, с помощью которого самооценка ЭИ может действовать как защитный фактор против суицидальных мыслей и поведения, заключается в уменьшении дистресса у людей с высоким ЭИ.

Балаш и др. исследовали качество жизни (КЖ) как фактор, который может служить связующим звеном между психопатологией и суицидальным риском среди клинической популяции подростков. Качество жизни значительно опосредовало взаимосвязь между эмоциональными трудностями и проблемами со сверстниками, поскольку и то, и другое было связано с более низким качеством жизни, что, в свою очередь, было связано с более высоким суицидальным риском. Хофстра и др. сосредоточиться на временных тенденциях самоубийств среди населения Нидерландов. Они наблюдали 33 224 самоубийства, которые произошли с 1995 по 2015 год.Результаты показали, что пик числа самоубийств приходится на весну и на Рождество, что подчеркивает важность доступности медицинских услуг в эти моменты повышенного риска.

Несколько исследований по этому вопросу выявили другие важные факторы риска. Таваколи и др. исследовали связь между контролем внимания и суицидальным поведением среди стационарных подростков с острым суицидальным поведением по сравнению со здоровыми людьми из контрольной группы. Использовалась пассивно представленная слуховая оптимальная парадигма.Степень обработки этих слуховых стимулов, которые «подлежали игнорированию», измерялась путем регистрации потенциалов, связанных с событиями (ERP), которые, как считается, отражают процессы, связанные с захватом внимания. Исследование выявило относительно низкий порог срабатывания непроизвольного переключения внимания у суицидальных пациентов, что может играть роль в сообщаемой ими отвлекаемости. Томпсон и Чен Онг исследовали связь суицидального поведения с неврологическими и поведенческими маркерами, измеряя смещение внимания и торможение в двух задачах Струпа, а также регистрируя активность в лобных областях с помощью ЭЭГ (электроэнцефалограмма) во время каждого задания.Участники с высоким риском показали более медленное время отклика в цветовом Струпе (а также на слово «самоубийство») и сниженную точность в неконгруэнтных пробах, но более быстрое время отклика в эмоциональном задании Струпа (со сниженной активностью в левых лобных областях). Результаты подтвердили, что у лиц, пытавшихся покончить с собой, наблюдается дефицит контроля внимания, который может быть связан с определенными состояниями лобной асимметрии. В другом важном исследовании Hadlaczky et al. исследовали взаимосвязь между неприятием потери и суицидальным поведением среди подростков, набранных в 30 школах в семи европейских странах.Отвращение к потере предсказывало попытку самоубийства как в поперечном, так и в 4-месячном проспективном анализе после учета депрессии, тревоги, стресса и пола. Интересно, что неприятие потери не предсказывало суицидальные мысли в этой группе.

В нескольких новаторских работах рассматривается важная тема терапевтических вмешательств для суицидальных пациентов с особым акцентом на снижение уровня самоубийств. Во-первых, Айенгар и соавт. провели систематический обзор рандомизированных контролируемых испытаний, сообщая о том, что терапевтические вмешательства эффективны в снижении членовредительства, включая попытки самоубийства (СА).Также сообщалось об уменьшении суицидальных мыслей и депрессивных симптомов после терапевтических вмешательств. Хотя в большинстве исследований не удалось определить эффективность терапевтических вмешательств как для первичных, так и для вторичных исходов, казалось, что индивидуальные самостоятельные и социальные процессы демонстрируют наибольшую перспективу снижения суицидальных попыток.

Еще один вклад в профилактику сделан Пикерингом и др., которые изучили программу вмешательства, в рамках которой учащиеся в течение года проходили подготовку в качестве лидеров сверстников, а 3730 учащихся 9–12 классов прошли базовые опросы, оценивая дружеские отношения и взрослых в школе, а также записывая случаи суицида. мысли и поведение.В целом, подготовка большего числа лидеров-сверстников увеличила доступность всех методов для всей школы. Воздействие было выше у учеников, которые были ближе к лидерам сверстников в сети дружбы, и у учеников, которые называли более доверенных взрослых. Соответственно, Barzilay et al. утвердил Анкету ответа терапевта-Суицидальную форму (TRQ-SF) в условиях общей амбулаторной клиники в когорте взрослых психиатрических амбулаторных пациентов и их терапевтов. TRQ-SF положительно коррелировал с одновременными и прогностическими оценками суицидальных исходов пациентов, тяжести депрессии и оценкой клиницистами риска самоубийства пациентов.Тем не менее, TRQ-SF не был прогностическим фактором серьезности общих симптомов, что указывало на реакцию, связанную с суицидом. В основополагающей работе Бродский и др. представить модель оценки, вмешательства и мониторинга для предотвращения самоубийств в качестве руководства для реализации модели нулевого самоубийства, основы для координации многоуровневого подхода к применению научно обоснованных практик в клинических условиях. В документе описаны 10 основных шагов клинического ведения и показано, как их реализовать с помощью клинической виньетки.Наконец, Сакашита и Ояма представляют интеграцию психоповеденческих компонентов, связанных с суицидом, существующих руководств по определению критических точек вмешательства и структуры превентивных стратегий в теоретическую модель самоубийства пожилых людей.

Еще две статьи исследуют различные вопросы, связанные с самоубийством. Морено-Кюстнер и др. сосредоточиться на демографических факторах в своем анализе характеристик 181 824 звонков, сделанных в догоспитальную службу неотложной помощи Малаги по поводу суицидального поведения.Из общего числа звонков ( N = 181824) 1728 (0,9%) были сделаны по причине суицидального поведения. Средний возраст составил 43,21 (± 18) лет, 57,4% — женщины. Исследование Чжао и Шая показывает, что отношение студентов к суицидальному поведению и отношение к пережившим самоубийство жертвам играет роль посредника между самоэффективностью в управлении счастьем и самооценкой среди студентов колледжей. Таким образом, для данной популяции отношение к суициду можно понимать как один из факторов, формирующих самооценку и удовлетворенность жизнью.

В заключение, в этом специальном выпуске мы стремимся углубить знания о суициде, определяя конкретные психологические характеристики, которые могут способствовать целенаправленной профилактике, методам вмешательства и программам. Улучшение нашего понимания этих тем может помочь клиницистам и исследователям разработать конкретные стратегии и методы профилактики, которые в конечном итоге помогут снизить уровень самоубийств во всем мире, а также найти психологическое средство для всех, кто борется с суицидальными мыслями и поведением.

Изучение психологии суицидальных мыслей: сетевой анализ, основанный на теории однозначно связано с суицидальными мыслями.

Восприятие тяжести и внутренней ловушки в равной степени способствовали суицидальным мыслям.

Поражение, внешняя ловушка и сорванная принадлежность в основном были связаны с другими факторами, а не с суицидальными мыслями.

Сети подчеркивают сложность между психологическими факторами и суицидальными мыслями.

Abstract

Двумя ведущими теориями в области предотвращения самоубийств являются межличностная психологическая теория суицидального поведения (ИПТ) и интегрированная мотивационно-волевая (ИМВ) модель. IPT утверждает, что суицидальные мысли возникают из-за высокого уровня воспринимаемой обремененности и подавленной принадлежности. Модель IMV представляет собой многомерную структуру, которая концептуализирует поражение и ловушку как ключевые факторы суицидальных мыслей.Мы применили сетевой анализ к перекрестным данным, собранным в рамках шотландского исследования благополучия, в котором репрезентативная на национальном уровне выборка из 3508 молодых людей (18–34 лет) выполнила ряд психологических измерений. Сетевой анализ может помочь нам понять, как взаимодействуют различные теоретические компоненты и как они связаны с мыслями о самоубийстве. В сети, которая включала только основные факторы из обеих моделей, внутренняя ловушка и воспринимаемая тяжесть были наиболее тесно связаны с суицидальными мыслями.Поражение основных конструктов, внешняя ловушка и сорванная принадлежность в основном были связаны с другими факторами, а не с суицидальными идеями. В сети всех доступных психологических факторов 12 из 20 факторов были однозначно связаны с суицидальными мыслями, при этом наибольшая дисперсия объяснялась воспринимаемой тяжестью, внутренней ловушкой, депрессивными симптомами и наличием суицидальных мыслей в анамнезе. Ни один из факторов не был изолирован, и мы определили четыре более крупных кластера: психическое благополучие, межличностные потребности, личность и факторы, связанные с самоубийством.В целом, результаты показывают, что взаимосвязь между суицидальными мыслями и психологическими факторами риска носит сложный характер, при этом некоторые факторы способствуют прямому риску, а другие имеют косвенное влияние.

Ключевые слова

Самоубийство

Сетевой анализ

Факторы риска

Теория

Рекомендуемые статьи

© 2019 Авторы. Опубликовано Elsevier Ltd.

Межличностно-психологическая теория суицидального поведения: текущий эмпирический статус

Томас Джойнер вырос в Джорджии, учился в колледже в Принстоне и получил докторскую степень по клинической психологии в Техасском университете в Остине.Он является заслуженным профессором-исследователем и профессором Брайт-Бертона факультета психологии Университета штата Флорида. Работа доктора Джойнера посвящена психологии, нейробиологии и лечению суицидального поведения и связанных с ним состояний. Автор более 385 рецензируемых публикаций, д-р Джойнер недавно был награжден стипендией Гуггенхайма, премией Шнейдмана за выдающиеся достижения в исследованиях самоубийств от Американской ассоциации суицидологов и премией за выдающийся научный вклад в начале карьеры от Американской психологической ассоциации. а также исследовательские гранты от Национального института психического здоровья и различных фондов.Доктор Джойнер является редактором журнала Clinician’s Research Digest Американской психологической ассоциации, редактором журнала Social & Clinical Psychology и главным редактором журнала Suicide & Life-Threatening Behavior. Он является автором или редактором пятнадцати книг, в том числе «Почему люди умирают от самоубийства», опубликованном в 2005 году издательством Гарвардского университета. Он руководит клинической и консультационной практикой с частичной занятостью, специализируясь на суицидальном поведении, включая юридические консультации по искам, связанным со смертью в результате самоубийства.Он живет в Таллахасси, штат Флорида, с женой и двумя сыновьями.


Межличностно-психологическая теория суицидального поведения (Joiner, 2005) предполагает, что человек не умрет в результате самоубийства, если у него/нее нет желания и способности совершить самоубийство. Что такое стремление к самоубийству и каковы его составные части? Что такое способность умереть самоубийством и у кого и как она развивается?

В ответ на первый вопрос о том, кто желает самоубийства, теория утверждает, что когда люди одновременно удерживают в уме два определенных психологических состояния и когда они делают это достаточно долго, у них развивается желание смерти.Двумя психологическими состояниями являются воспринимаемая тяжесть и чувство низкой принадлежности или социального отчуждения . Отвечая на второй вопрос о способности к самоубийству, инстинкт самосохранения является достаточно сильным инстинктом, который лишь немногие могут побороть силой воли. Те немногие, кто смог развить в себе бесстрашие перед болью, травмами и смертью, которые, согласно теории, они приобретают в процессе многократного переживания болезненных и других провокационных событий.Эти переживания часто включают предыдущее самоповреждение, но могут также включать и другие переживания, такие как повторяющиеся случайные травмы; многочисленные физические драки; и такие профессии, как врач и солдат на передовой, в которых часто встречается боль и травмы, прямо или косвенно.

Какова современная эмпирическая база, опирающаяся на эту концепцию? Некоторые из них являются косвенными, хотя количество прямых эмпирических данных растет. В следующих разделах рассматриваются доказательства и концепции, касающиеся каждого из трех основных компонентов теории.

Восприятие бремени

Восприятие бремени — это мнение о том, что существование обременяет семью, друзей и/или общество. Эта точка зрения порождает идею о том, что «моя смерть будет стоить больше, чем моя жизнь, для семьи, друзей, общества и т. д.». – точка зрения, важно подчеркнуть, которая представляет собой потенциально фатальное неправильное восприятие . Предыдущие исследования, хотя и не предназначенные для проверки межличностно-психологической теории, тем не менее задокументировали связь между более высокими уровнями воспринимаемой обремененности и суицидальными мыслями.DeCatanzaro (1995), например, обнаружил, что воспринимаемое бремя по отношению к семье коррелирует с суицидальными мыслями среди участников сообщества и групп с высоким риском самоубийства. Прямые проверки теории также были в поддержку. В двух исследованиях предсмертных записок Джойнер и др. (2002) показали, что оценщики обнаруживали больше выражений обремененности в: 1) записях людей, покончивших с собой, по сравнению с записями тех, кто намеревался умереть, но выжил; и 2) записи тех, кто умер насильственным путем, по сравнению с записями тех, кто умер менее насильственным образом.В исследовании психотерапевтических амбулаторных пациентов Ван Орден, Линам, Холлар и Джойнер (2006) показали, что мера воспринимаемой бремени является надежным предиктором статуса суицидальной попытки и текущих суицидальных мыслей, даже при контроле таких важных связанных с суицидом переменных, как безнадежность. .

Низкая принадлежность/социальное отчуждение

Низкое чувство принадлежности – это ощущение отчужденности от других, отсутствия неотъемлемой части семьи, круга друзей или другой ценной группы.Как и в случае с исследованиями, основанными на восприятии бремени, существует множество доказательств того, что этот фактор влияет на суицидальное поведение. Однако относительно небольшое количество этих данных получено в результате прямых проверок межличностно-психологической теории. Действительно, можно привести убедительные доводы в пользу того, что из всех факторов риска суицидального поведения, начиная от молекулярного и заканчивая культурным уровнями, наибольшую и единую поддержку получили показатели, связанные с социальной изоляцией (например, Бордман, Гримбалдестон, Хэндли). , Джонс и Уиллмотт, 1999).Связь между принадлежностью (или ее отсутствием) и склонностью к суициду была установлена ​​для ряда различных групп населения, включая молодых подростков, студентов колледжей, пожилых людей и пациентов психиатрических стационаров. Кроме того, уровень самоубийств снижается во время празднования (когда люди собираются вместе, чтобы отпраздновать; Джойнер, Холлар и Ван Орден, 2006) 90 153 и 90 154 во времена лишений или трагедий (когда люди собираются вместе, чтобы сочувствовать). Например, в США был низкий уровень смертности от самоубийств.S. 11 сентября 2001 г., как это было через неделю после убийства президента Кеннеди (Biller, 1977).

Что касается исследований, организованных как прямые проверки этого аспекта межличностно-психологической теории, Conner, Britton, Sworts, and Joiner (2007) обследовали 131 пациента, получавшего заместительную терапию метадоном, и продемонстрировали, что низкое чувство принадлежности является предиктором суицидальных попыток в течение всей жизни. . Как и ожидалось, при довольно строгом тесте на специфичность эта ассоциация была специфична для суицидального поведения; принадлежность не была связана с непреднамеренными передозировками.Эта специфическая ассоциация сохраняется даже после тщательного учета демографических характеристик, коррелятов суицидального поведения и других межличностных переменных.

В другом исследовании Ван Орден, Витт, Бендер и Джойнер (2008) показали, что, как и предсказывалось, пик суицидальных мыслей у студентов колледжей приходится на летний семестр (пик суицидальных наклонностей приходится на конец весны-начало лета, в отличие от большинство предполагает), и, кроме того, обнаружил, что низкая принадлежность летом (когда кампус менее активен) частично объясняет связь между семестром и суицидальными наклонностями.

Приобретенная способность наносить себе смертельные ранения

Хотя чувство бремени и низкой принадлежности может вызывать стремление к самоубийству, их недостаточно, чтобы гарантировать, что желание приведет к попытке самоубийства. Действительно, для того, чтобы это произошло, согласно теории, должен присутствовать третий элемент: приобретенная способность к смертельному самоповреждению. Этот аспект теории предполагает, что самоубийство влечет за собой борьбу с мотивами самосохранения. Согласно теории, неоднократное участие в этой битве и в разных сферах прививает способность подавлять инстинкт самосохранения — если у человека возникнет такое желание.

Основа этого утверждения основывается в первую очередь на принципах теории противоположных процессов, которая предполагает, что при повторном воздействии аффективного стимула реакция на этот стимул с течением времени меняется таким образом, что стимул теряет способность вызывать первоначальный ответ и вместо этого усиливается противоположная реакция (Solomon, 1980). В свете этого предполагается, что способность к самоубийству приобретается в основном в результате многократного воздействия болезненных или пугающих переживаний.Это приводит к привыканию и, в свою очередь, к большей терпимости к боли и ощущению бесстрашия перед лицом смерти. Приобретенная способность рассматривается как непрерывная конструкция, накапливающаяся с течением времени при многократном воздействии ярких переживаний и находящаяся под влиянием характера этих переживаний, так что более болезненные и провокационные переживания придают большую способность к самоубийству.

Явным следствием этого является то, что прошлое суицидальное поведение приучит людей к боли и страху самоповреждения, что в среднем делает суицидальные наклонности в будущем более вероятными.Действительно, было обнаружено, что история суицидальных попыток является сильным предиктором будущего суицидального поведения, включая смерть в результате самоубийства (Joiner et al., 2005; Brown, Beck, Steer, & Grisham, 2000). Более того, Джойнер и его коллеги (2005) обнаружили, что лица, имевшие в прошлом попытки суицида, испытывали более серьезные формы суицидальных наклонностей в будущем по сравнению с теми, у кого в анамнезе не было суицидальных наклонностей, и, что особенно важно, эта связь не учитывалась другими переменными. например, статус расстройства настроения, статус расстройства личности, переменные семейного анамнеза).В связи с этим также было обнаружено, что люди, имевшие в анамнезе попытки самоубийства, в целом демонстрируют более высокую переносимость боли (Orbach, Mikulincer, King, Cohen, & Stein, 1997). Кроме того, в прямом тесте приобретенной способности к самоубийству Ван Орден, Витте, Гордон, Бендер и Джойнер (2008) использовали шкалу, предназначенную для определения конструкта, и показали, что количество прошлых попыток самоубийства значительно предсказывало уровни приобретенной способности в выборка амбулаторных больных. Как и предсказывала теория, о самых высоких уровнях приобретенных способностей сообщали люди, имевшие в прошлом несколько попыток.

Тем не менее, приобретение способности к суициду не ограничивается предшествующим суицидальным поведением — она также может быть приобретена через повторяющийся опыт других болезненных и вызывающих страх форм поведения (например, несуицидальные членовредительства, голодание, физическое насилие, так далее.). Например, в случае несуицидального членовредительства предыдущие исследования показали, что вероятность суицидальных попыток выше у лиц, которые имеют более длительную историю членовредительства, используют большее количество методов и сообщают об отсутствии физического воздействия. боль во время членовредительства — все характеристики указывают на привыкание и терпимость (Nock, Joiner, Gordon, Richardson, & Prinstein, 2006).

Наконец, помимо прямого воздействия, теория также утверждает, что даже воздействие чужой боли и травм может привести к самоубийству. Врачи подтверждают эту гипотезу, свидетельствуя о высоком уровне самоубийств, несмотря на множество защитных факторов (Hawton, Clements, Sakarovitch, Simkin, & Deeks, 2001).

Интерактивный характер теории

До сих пор каждый компонент теории был описан в отдельности, предоставляя доказательства независимого влияния воспринимаемой бремени, неудавшейся принадлежности и приобретенных способностей на уровни суицидальных наклонностей.Мы еще не исследовали интерактивный характер теории, которая постулирует трехстороннее взаимодействие между этими компонентами. В частности, теория предполагает, что совместное возникновение воспринимаемой бремени и несостоятельности принадлежности достаточно, чтобы вызвать желание умереть, и что это желание приводит к летальному или почти летальному поведению только при наличии приобретенной способности к летальности. .

На сегодняшний день интерактивные аспекты модели касаются четырех исследований, два из которых описаны в Van Orden et al.(2008) и два из них описаны у Joiner et al. (в прессе). В исследовании студентов Van Orden et al. (2008) показали, что статистическое взаимодействие между (высокой) обременительностью и (низкой) принадлежностью предсказывало текущие суицидальные мысли; это происходило помимо важных ковариатов, таких как депрессивные симптомы. Второе исследование психотерапевтических амбулаторных пациентов также предоставило доказательства статистической взаимосвязи между показателями приобретенных способностей и индексом воспринимаемой бремени, так что приобретенные способности при наличии высоких уровней воспринимаемой обремененности предсказывали клинические оценки суицидального риска — опять выше и помимо вклада других факторов риска (т.д., показатели депрессии, пол и возраст). В первой работе Джойнера и соавт. исследований, в большой, разнообразной и репрезентативной выборке молодых людей, обремененность и низкая принадлежность взаимодействовали, чтобы предсказать суицидальные мысли. Во втором исследовании приобретенные способности, воспринимаемая обремененность и низкая принадлежность взаимодействовали, как предполагалось, для прогнозирования статуса попытки самоубийства в клинической выборке молодых людей.

Межличностно-психологическая теория многообещающая, с растущей эмпирической базой для ее поддержки.Теория предполагает, что клиницисты должны быть осведомлены об уровнях принадлежности, обремененности и приобретенных способностей своих пациентов (особенно о предыдущих попытках самоубийства), поскольку это знание может помочь клиницистам в задаче оценки суицидального риска и выбора терапевтических средств.

Ссылки

Биллер, О.А. (1977). Самоубийство, связанное с убийством президента Джона Ф. Кеннеди. Самоубийство и опасное для жизни поведение , 7, 40-44.

Браун, Г., Бек, А.Т., Стир, Р., и Гришам, Дж. (2000). Факторы риска суицида в психиатрических амбулаторных условиях: 20-летнее проспективное исследование. Журнал консультирования и клинической психологии , 68, 371–377.

Бордман, А. П., Гримбалдестон, А. Х., Хэндли, К., Джонс, П. В., и Уиллмотт, С. (1999). Исследование самоубийств в Северном Стаффордшире: исследование случаев самоубийств в одном медицинском округе. Психологическая медицина , 29, 27-33.

Коннер К., Бриттон П., Свортс Л.и Джойнер, Т. (2007). Попытки самоубийства среди людей с опиатной зависимостью: решающая роль чувства принадлежности. Аддиктивное поведение , 32, 1395-1404.

ДеКатанзаро, Д. (1995). Репродуктивный статус, семейные отношения и суицидальные мысли: опросы широкой общественности и групп высокого риска. Этология и социобиология , 16, 385-394.

Хоутон К., Клементс А., Сакарович К., Симкин С. и Дикс Дж.Дж. (2001). Самоубийство у врачей: исследование риска в зависимости от пола, стажа и специальности практикующих врачей в Англии и Уэльсе, 1979–1995 гг. Журнал эпидемиологии и общественного здравоохранения , 55, 296-300.

Столяр, Т.Е. (2005). Почему люди умирают от самоубийства . Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

Джойнер Т.Е., Конвелл Ю., Фитцпатрик К.К., Витте Т.К., Шмидт Н.Б., Берлим М.Т. и др. (2005). Четыре исследования о том, как связаны прошлые и текущие суицидальные наклонности, даже когда ковариация «всего, кроме кухонной раковины». Журнал Аномальной Психологии , 114, 291-303.

Столяр младший, Т. Е., Холлар, Д., и Ван Орден, К. А. (2006). О Buckeyes, Gators, воскресном Суперкубке и Чуде на льду: «Тянуть вместе» связано с более низким уровнем самоубийств. Журнал социальной и клинической психологии , 25, 180-196.

Джойнер Т., Петтит Дж. В., Уокер Р. Л., Воэлц З. Р., Круз Дж., Радд М. Д. и др. (2002). Воспринимаемая тягость и склонность к суициду: два исследования предсмертных записок тех, кто пытается и завершает самоубийство. Журнал социальной и клинической психологии , 21, 531-545.

Джойнер Т., Ван Орден К., Витте Т., Селби Э., Рибейро Дж., Льюис Р. и Радд М.Д. (в печати). Основные предсказания межличностно-психологической теории суицидального поведения: эмпирические тесты на двух выборках молодых людей. Журнал Аномальной Психологии .

Нок М., Джойнер Т., Гордон К., Ллойд-Ричардсон Э. и Принштейн М. (2006). Несуицидальное самоповреждение: диагностические корреляты и отношение к попыткам самоубийства. Психиатрические исследования , 144, 65-72.

Орбах И., Микулинцер М., Кинг Р., Коэн Д. и Штейн Д. (1997). Пороги и толерантность к физической боли у суицидальных и несуицидальных подростков. Журнал консультирования и клинической психологии , 65, 646-652.

Радд, доктор медицины, Джойнер, Т.Е., и Раджаб, М.Х. (1996). Отношения между идеаторами самоубийства, попытками и несколькими попытками в выборке молодых людей. Журнал Аномальной Психологии , 105, 541-550.

Соломон Р.Л. (1980).Теория процесса оппонента приобретенной мотивации: затраты на удовольствие и выгоды от боли. Американский психолог , 35, 691–712.

Ван Орден, К.А., Линам, М.Е., Холлар, Д., и Джойнер, Т.Е., младший (2006). Восприятие бремени как показатель суицидальных симптомов. Когнитивная терапия и исследования , 30, 457-467.

Ван Орден, К.А., Витте, Т.К., Гордон, К.Х., Бендер, Т.В., и Джойнер, Т.Е. (2008). Суицидальное желание и способность к самоубийству: Тесты межличностно-психологической теории суицидального поведения взрослых. Журнал консалтинга и клинической психологии , 76, 72-83.

Ван Орден К., Витте Т., Джеймс Л., Кастро Ю., Гордон К., Брейтуэйт С. и др. (2008). Суицидальные мысли у студентов колледжей варьируются в зависимости от семестра: опосредующая роль принадлежности. Самоубийство и опасное для жизни поведение , 38, 427-435.

(PDF) Психология суицидального поведения.Исследование

интерактивных эффектов способности к самоубийству и острого возбуждения на

суицидальных наклонностей в военной выборке. Депрессивное беспокойство 2014; опубликовано

онлайн 22 февраля. DOI: 10.1002/da.22240.

103 Нок М.К., Парк Д.М., Финн К.Т., Делиберто Т.Л., Дур Х.Дж., Банаджи М.Р.

Измерение суицидального ума: имплицитное познание предсказывает суицидальное

поведение. Психология 2010; 21: 511–17.

104 Рэндалл Дж.Р., Роу Б.Х., Донг К.А., Нок М.К., Колман И.Оценка

риска членовредительства с использованием имплицитных мыслей. Психологическая оценка 2013 г.;

25: 714–21.

105 Беккер Э.С., Стробах Д., Ринк М. Специфическое искажение внимания у

суицидальных попыток. Дж. Нерв Мент Дис 1999; 187: 730–35.

106 Ча К.Б., Наджми С., Парк Дж.М., Финн К.Т., Нок М.К. Смещение внимания

к стимулам, связанным с самоубийством, предсказывает суицидальное поведение.

J Abnorm Psychol 2010; 119: 616–22.

107 Уильямс Дж. М., Бродбент К.Отвлечение на эмоциональные раздражители: использование задачи Струпа

с лицами, пытающимися покончить жизнь самоубийством. Br J Clin Psychol 1986;

25 (часть 2): 101–10.

108 Маклауд А.К., Панхания Б., Ли М., Митчелл Д. Парасуицид,

депрессия и ожидание позитивного и негативного будущего

переживания. Психол Мед 1997; 27: 973–77.

109 Hunter EC, O’Connor RC. Безнадежность и мысли о будущем в парасуициде

: роль перфекционизма. Бр Дж. Клин Психол 2003;

42: 355–65.

110 O’Connor RC, Fraser L, Whyte MC, Machale S, Masterton G.

Сравнение определенных позитивных ожиданий в будущем и глобальной

безнадежности как предикторов суицидальных мыслей в проспективном

исследовании повторяющихся само- вредители. J Affect Disord 2008; 110: 207–14.

111 Крейн С., Шах Д., Барнхофер Т., Холмс Э.А. Суицидальные образы в образце

ранее подавленного сообщества. Clin Psychol Psychother

2012; 19: 57–69.

112 Холмс Э.А., Крейн С., Феннелл MJV, Уильямс JMG. Образы о

суициде в депрессии — «флеш-форварды»?

J Behav Ther Exp Psychiatry 2007; 38: 423–34.

113 Haase CM, Heckhausen J, Wrosch C. Регуляция развития

на протяжении всей жизни: к новому синтезу. Дев Психология 2013;

49: 964–72.

114 О’Коннор Р.К., О’Кэрролл Р.Е., Райан С., Смит Р. Саморегуляция

недостижимых целей у лиц, пытающихся совершить самоубийство: двухлетнее перспективное

исследование.J Affect Disord 2012; 142: 248–55.

115 Линехан М.М., Гудстейн Дж.Л., Нильсен С.Л., Чайлз Дж.А. Причины

остаться в живых, когда вы думаете о самоубийстве: причины

для инвентаря живых. J Consult Clin Psychol 1983; 51: 276–86.

116 Мэлоун К.М., Окендо М.А., Хаас Г.Л., Эллис С.П., Ли С., Манн Дж.Дж.

Защитные факторы против суицидальных актов при большой депрессии: причины

жить. Am J Психиатрия 2000; 157: 1084–88.

117 Чжан И, Лоу К.К., Ип ПСФ.Психологические факторы, связанные с

частотой и стойкостью суицидальных мыслей. J Affect Disord

2011; 133: 584–90.

118 Galfalvy H, Oquendo MA, Carballo JJ, et al. Клинические предикторы

суицидальных актов после большой депрессии при биполярном расстройстве:

проспективное исследование. Биполярное расстройство 2006; 8: 586–95.

119 Браун Г.К., Стир Р.А., Энрикес Г.Р., Бек А.Т. Внутренняя борьба

между желанием умереть и желанием жить: фактор риска

самоубийства.Am J Психиатрия 2005; 162: 1977–79.

120 Тейлор П.Дж., Гудинг П., Вуд А.М., Тарриер Н. Роль поражения и

ловушки в депрессии, тревоге и самоубийстве. Психологический бык 2011;

137: 391–420.

121 Rasmussen SA, Fraser L, Gotz M, et al. Разработка модели крика боли

суицидальных наклонностей: тестирование психологической модели на выборке из

пациентов, впервые и повторно причинивших себе вред. Бр Дж. Клин Психол 2010;

49: 15–30.

122 Цинь П., Агербо Э., Мортенсен П.Б.Риск самоубийства в связи с семейным

анамнезом завершенных суицидов и психическими расстройствами: вложенное

исследование случай-контроль, основанное на лонгитюдных регистрах. Ланцет 2002;

360: 1126–30.

123 Мэдж Н., Хьюитт А., Хоутон К. и др. Умышленное членовредительство в выборке

международного сообщества молодых людей: сравнительные

результаты исследования членовредительства детей и подростков в Европе (CASE)

. J Детская психологическая психиатрия 2008; 49: 667–77.

124 Нанаяккара С., Миш Д., Чанг Л., Генри Д. Депрессия и

подверженность суициду предсказывают попытку самоубийства. Депрессивное беспокойство 2013;

30: 991–96.

125 О’Коннор Р.К., Расмуссен С., Хоутон К. Прогнозирование преднамеренного

членовредительства у подростков: шестимесячное проспективное исследование.

Самоубийство, угроза жизни, поведение, 2009 г.; 39: 364–75.

126 Geulayov G, Gunnell D, Holmen TL, Metcalfe C. Связь

фатального и нефатального суицидального поведения родителей с потомством

суицидальным поведением и депрессией: систематический обзор и

метаанализ.Психол Мед 2012; 42: 1567–1580.

127 Питман А., Осборн Д., Кинг М., Эрлангсен А. Влияние самоубийства

тяжелая утрата на психическое здоровье и риск самоубийства. Ланцет Психиатрия

2014; опубликовано в сети 2 мая. DOI: 10.1016/S2215-0366(14)70224-X.

128 Пиркис Дж., Нордентофт М. Влияние средств массовой информации на самоубийство и попытки самоубийства

. В: О’Коннор Р.К., Платт С., Гордон Дж., ред. Международный справочник

по предотвращению самоубийств: исследования, политика и практика.

Чичестер: John Wiley & Sons, 2011: 531–44.

129 Дейн К., Хоутон К., Сингаравелу В., Стюарт А., Симкин С.,

Монтгомери П. Сила Интернета: систематический обзор

исследований влияния Интернета на членовредительство и самоубийства в

молодые люди. ПЛоС Один 2013; 8: е77555.

130 О’Коннор Р.К., Расмуссен С., Хоутон К. Членовредительство подростков:

школьное исследование в Северной Ирландии. J Affect Disord 2014;

159:46–52.

131 Haw C, Hawton K, Niedzwiedz C, Platt S. Группы самоубийств: обзор

факторов риска и механизмов. Самоубийственное поведение, угрожающее жизни, 2013 г.;

43: 97–108.

132 Эпплби Л., Купер Дж., Амос Т., Фарагер Б. Психологическая аутопсия

исследование самоубийств среди людей в возрасте до 35 лет. Br J Psychiatry 1999;

175: 168–74.

133 Хоу К., Хоутон К. Жизнь в одиночестве и преднамеренное членовредительство:

исследование методом случай-контроль характеристик и факторов риска.

Soc Psychiatry Psychiatr Epidemiol 2011; 46: 1115–1125.

134 Дубе С.Р., Анда Р.Ф., Фелитти В.Дж., Чепмен Д.П., Уильямсон Д.Ф.,

Джайлз В.Х. Насилие в детстве, бытовая дисфункция и риск

попыток самоубийства на протяжении всей жизни: результаты

исследования неблагоприятного детского опыта

. ЯМА 2001; 286: 3089–96.

135 Бруфартс Р., Демиттенар К., Борхес Г. и соавт. Детство

невзгоды как факторы риска возникновения и сохранения суицидального

поведения.Бр Дж Психиатрия 2010; 197: 20–27.

136 Stein DJ, Chiu WT, Hwang I, et al. Межнациональный анализ

связей между травматическими событиями и суицидальным поведением:

результатов Всемирных обследований психического здоровья ВОЗ. PLoS One

2010; 5: е10574.

137 Маклафлин Дж., О’Кэрролл Р.Э., О’Коннор Р.К. Насилие со стороны интимного партнера

и суицидальные наклонности: систематический обзор. Clin Psychol Rev 2012;

32: 677–89.

138 Скотт К.М., Хванг И., Чиу В.Т. и др.Хронические физические состояния

и их связь с первым проявлением суицидального поведения в

мировых исследованиях психического здоровья. Психосом Мед 2010; 72: 712–19.

139 Webb RT, Kontopantelis E, Doran T, Qin P, Creed F, Kapur N.

Риск самоубийства у пациентов первичной медико-санитарной помощи с серьезными соматическими заболеваниями:

исследование случай-контроль. Arch General Psychiatry 2012; 69: 256–64.

140 Варн М., Рубеновиц Э., Рунесон Б., Скуг И., Вильгельмсон К.,

Аллебек П.Бремя болезней и самоубийств у пожилых людей:

исследование случай-контроль. БМЖ 2002; 324: 1355.

141 Фостер Т. Неблагоприятные жизненные события, близкие к суициду во взрослом возрасте: синтез

результатов исследований психологической аутопсии. Arch Suicide Res 2011;

15:1–15.

142 Йен С., Пагано М.Э., Ши М.Т. и др. Недавние жизненные события, предшествовавшие

суицидальным попыткам в выборке с расстройством личности: результаты совместного продольного исследования расстройств личности

.

J Consult Clin Psychol 2005; 73: 99–105.

143 Агербо Э. Высокий доход, трудоустройство, последипломное образование,

и брак: суицидальный коктейль среди психиатрических больных.

Arch General Psychiatry 2007; 64: 1377–1384.

144 Кинг М., Семлин Дж., Тай С.С. и др. Систематический обзор

психических расстройств, самоубийств и преднамеренного самоповреждения у лесбиянок, геев и

бисексуалов. BMC Психиатрия 2008; 8: 70.

145 Рассел С.Т., Джойнер К.Сексуальная ориентация подростков и риск самоубийства:

данные национального исследования. Am J Общественное здравоохранение 2001;

91: 1276–81.

146 Кломек А.Б., Сурандер А., Ниемела С. и др. Запугивание в детстве

поведение как риск суицидальных попыток и завершенных суицидов:

популяционное когортное исследование.

J Am Acad Детская подростковая психиатрия 2009; 48: 254–61.

Профиль: Томас Джойнер и исследование самоубийства

Томас Джойнер — академический психолог и ведущий эксперт по самоубийствам.Он является автором книг «Мифы о самоубийстве» и «Почему люди умирают в результате самоубийства», , в которых излагается его влиятельная модель «Межличностная теория самоубийства». Он является профессором психологии и директором Лаборатории изучения и предотвращения состояний и поведения, связанных с самоубийством, в Университете штата Флорида. В рамках нашей серии «Профиль » он сел с Psychology Tools, чтобы поговорить о понимании человеческой природы, своем путешествии в области изучения суицидального поведения и о том, как американский футбол помог сформировать его теорию самоубийства.

Интеллектуально-личностный путь к изучению суицидального поведения

Вы начали свое клиническое обучение с упора на депрессию. Что побудило вас переключить свое внимание на изучение суицида?

Мой интерес к суицидальному поведению не исчез, хотя поначалу в центре внимания была депрессия. Есть две вещи, которые, я думаю, вызвали этот сдвиг. Один из них — интеллектуальный вопрос, который, как мне кажется, является фундаментальным вопросом понимания человеческой природы: «Что может пойти не так с человеческой природой, что случается самоубийство?» Я думаю, что суицидальное поведение является ключевой частью этого, это расстраивает и беспокоит. одна, но, тем не менее, ключевая часть, и это почти как открытие окна в понимание самой человеческой природы.Интеллектуально я думаю, что это интересно и заслуживает внимания. Это развилось во мне в 80-х, в колледже и в аспирантуре. Затем, в 1990 году, это поразило меня очень лично, когда я потерял отца, который в том же году покончил жизнь самоубийством. Это сделало интеллектуальную проблему, которая уже была глубокой и увлекательной, внезапно стала для меня личной и актуальной. Именно эти две вещи, в основном, и приводят к фокусу.

Не могли бы вы подробнее рассказать о суицидальном поведении как о ключе к пониманию человеческой природы и о том, как вы подходите к этому?

В рамках академической психологии существует академическая традиция, сосредоточенная на психопатологии как на способе понимания человеческой природы, а не на понимании состояний психического здоровья самих по себе, что также очень важно.Эта традиция состоит в том, чтобы сделать еще один шаг за пределы этого очень общего шага и использовать психопатологию как линзу для изучения самой человеческой природы. Я думаю, что это важный объектив. Одним из способов приблизиться к этому было бы изучение того, как люди достигают процветания, процветания, связи и удовлетворения. Это оправданный способ попытаться понять человеческую природу, но вполне может быть, что еще лучший способ понять ее — через сбои. Глядя на катастрофические, разрушительные сбои и собирая воедино, какие последствия это имеет для человеческой природы.Я думаю, что оба усилия достойны и похвальны. Понимание состояний психического здоровья самих по себе является ключевым — они представляют собой глубокую форму страдания, и обычно их неправильно понимают и не лечат, поэтому их изучение очень полезно и ценно, и я делаю это в своей профессиональной жизни. Но меня также привлекает интеллектуальное стремление сделать шаг вперед и попытаться лучше понять саму человеческую природу.

По мере того, как вы развиваете свою работу, чувствуете ли вы, что приобретаете более глубокое понимание человеческой природы, или она продолжает задавать вам новые вопросы?

Я бы сказал, что и того и другого много.Я действительно чувствую, что получил довольно глубокое понимание корней такого рода трагедий, которое намного глубже, чем у меня было в начале моего интеллектуального путешествия, и которое приобрело влияние. Но по темпераменту я не из тех, кто почивает на лаврах, и поэтому не думаю, что мои идеи так уж велики. Я думаю, что они хороши в относительном смысле, но в абсолютном смысле они не так хороши. Нам предстоит многому научиться, и поэтому я всегда думаю о том, чтобы работать лучше, понимать больше.Выяснение областей типа темной материи в нашей области, которые, я думаю, такие же большие, как, например, в астрофизике.  

Межличностная теория самоубийства

Не могли бы вы вкратце изложить свою межличностную теорию самоубийства для тех, кто с ней не знаком?

В двух словах, теория такова, что полезно различать идеи о самоубийстве и желание о самоубийстве. Идеи и суицидальные мысли довольно распространены, и они сами по себе являются формой страдания и вызывают клиническое беспокойство.В теории есть идеи о том, откуда берутся суицидальные мысли, но ключевое понимание модели заключается в том, что мысли — это одно, а действие или поведение — совершенно другой вопрос. Это важное открытие — многие люди, у которых есть представление о самоубийстве, никогда не приближаются к попытке, тем более к попытке со смертельным исходом, и это требует объяснения.

До моей концептуальной работы, я не думаю, что было действительно хорошее объяснение этого, или даже много внимания к этому различию, которое является очевидным и важным; желание против способности умереть самоубийством.Это раздельные процессы, к которым ведут отдельные траектории.

Теория для части желания двояка. Это сочетание чувства, что вы не принадлежите, и что ваша жизнь или ваше существование обременяют других; будь то для общества, для семьи, для близких или для самого себя, вы бремя. Кроме того, также делая вывод, что это постоянная ситуация; что так все и будет, в будущем. Это драйвер в соответствии с нашей моделью желания, но возможности — это другое дело.Это обусловлено такими вещами, как бесстрашие смерти, бесстрашие боли, терпимость к боли, знание и знакомство с вещами, которые могут быть использованы при попытке самоубийства со смертельным исходом. Когда эти три процесса объединяются в одном и том же человеке, модель предсказывает летальный исход.

Согласно вашей модели, что вы думаете о том, почему человек может начать этот переход от идеи к способности?

Не все, но значительная часть генетическая, связанная с темпераментом.Это трудно оценить, но лучшее исследование по этому вопросу оценивает примерно 40% переменной как генетическую. Это немного выше, чем я думал вначале, 20-25 лет назад, но элементы, основанные на страхе, обработка страха и боли очень генетически обусловлены. Поэтому, глядя на это с этой точки зрения, неудивительно, что это довольно сильно генетическое. Остальное, как мы думаем, связано с приобретением опыта в отношении того, как сталкиваться с болью. Опыт травмы, возможно, насилие или жестокое обращение.Профессиональные факторы могут играть роль, если работа связана с физическими нагрузками, например, если она очень тяжелая. Целый ряд факторов может управлять негенетическим компонентом, но, по сути, мы думаем, что это комбинация генетических факторов и приобретенного опыта столкновения со страхом и физической болью.

Когда вы разрабатывали теорию, одновременно ли возникали разные процессы или вам с самого начала было ясно, что появилась новая составляющая, о которой раньше не говорилось?

Немного сложно это отследить.Я не думаю, что элементы теории, касающиеся принадлежности и обременения, были настолько шокирующими концептуально — они уже были затронуты, но у меня всегда было сильное чувство телесности, и, вероятно, больше, чем у многих других профессоров. Я вырос, играя в американский футбол, и это просто редкое сочетание для профессора в американской академии. До сих пор я с любовью вспоминаю об этом. Это тяжелый вид спорта, он научит вас сталкиваться с болью, травмами и страхом, поэтому я всегда просто осознавал физические пределы тела и осознавал жестокость этого вида спорта.Я думаю, что эти вещи повлияли на то, почему мой разум был обращен не столько к абстрактным и интеллектуализированным версиям этого, сколько к реальному и практическому пониманию телесности суицидального поведения. Я думаю, что это, вероятно, повлияло на мое интеллектуальное развитие и на то, как мне стал понятен компонент способностей теории.

Как вы думаете, что вы узнали из этого опыта о телесности?

Физические элементы спорта, боль и воздействие на ваше тело определенно стали более привычными и менее шокирующими.Но не только это, они стали более заманчивыми и захватывающими. Вы можете развить своего рода аппетит к этому. Это неестественно, и я не говорю, что это обязательно хорошо. Я говорю, что это то, на чем я вырос и что оказало на меня большое влияние. На самом деле это может быть очень, очень опасно, и я понимаю это, но в моем сердце есть очень-очень глубокое место для таких переживаний, несмотря на их опасность. Определенно есть привыкание, но как только вы его преодолеваете, появляется даже некий тип аппетита или голода.И я думаю, что это может иметь отношение и к траекториям суицидального поведения.

Рассматривая теорию с клинической точки зрения, почему клиницистам важно знать о ней и чем она полезна для них в клиническом отношении?

Я начал в аспирантуре в 80-х годах, меня гораздо больше тянуло к клинической работе, чем к научной. Я всегда был очень сосредоточен на клинической практике и осознавал, что работа должна быть переводимой. Я также знаю, что в этом конкретном домене царил хаос.В какой-то момент мы с коллегой попытались подсчитать количество факторов риска суицидального поведения, которые были задокументированы в литературе по самоубийствам, и мы достигли сотен. Это интересно, возможно, для профессоров, но для клиницистов это хаотическая неразбериха. Я думаю, это одно из достоинств теории, что она упорядочивает этот хаос.

Все факторы риска могут иметь значение, но они важны, потому что они связаны с этими последними тремя общими путями. С клинической точки зрения, если вы сосредоточитесь на этих последних общих путях, с этим можно справиться, но, что еще более важно, это, вероятно, самая важная точка воздействия.Если это окончательный общий путь для сотен факторов риска, это очень разумный рычаг для клинического воздействия.

Как клиницисты могут применить теорию, чтобы обеспечить эффективную работу с суицидальными клиентами, которые не откровенны в своих мыслях и чувствах?  

Теория предназначена для повсеместного применения, но вы указываете на постоянную и часто досадную клиническую проблему, заключающуюся в том, что не все готовы быть открытыми. Однако, особенно в том, что касается функциональной части модели, но не только в отношении нее, о ней можно судить по поведению.Наблюдения и опрос членов семьи и других, я думаю, безусловно, можно судить об элементе способности, но также и о принадлежности.

Даже в ком-то, кто полностью отказывается от сотрудничества, в поведении вы можете увидеть индикаторы способностей, бесстрашия и подобных черт. И вы можете судить об уходе, так что люди начинают социально замыкаться и отчуждаться. В них есть воздух, ощущение, которое можно получить по поведению. Обременительная часть представляет собой скорее проблему и требует доверия и взаимопонимания между клиентом и врачом.

Была ли теория усовершенствована после публикации?

Сейчас в работе есть вещи, которые, я думаю, сделают это. Все это время мы прекрасно осознавали несовершенство теории. Это означает, что все подходы и объяснения являются частичными, а это, в свою очередь, означает, что объяснять нужно гораздо больше.

Нынешние усилия, которыми я очень взволнован и полны энтузиазма, пытаются раздвинуть эту границу.Один из способов сделать это — рассмотреть автоматическую обработку, неявную обработку, которая происходит ниже уровня осознания. Ничего из этого нет в первоначальном утверждении теории, но мы работаем над ее пересмотром. Работа завершена, и сейчас она находится в процессе рецензирования для публикации в Psychological Review . Все выглядит очень благоприятно, но процесс долгий.

Это обновление неявного познания (пересмотренная версия) на самом деле не меняет общих концепций, но углубляет их и добавляет дополнительный уровень.Нет никаких сомнений в том, что неявная обработка влияет на поведение человека. Существует обширная литература за десятилетия, посвященная неявному влиянию в таких областях, как формирование отношений, формирование отношения — например, в политике или в отношении любой темы в новостях. У людей есть очень четкое представление об этих вещах, но есть и неявное влияние, и это сейчас очень распространено. Что касается движений за социальную справедливость и таких областей, как дискриминация и расизм, считается, что в них есть неявный аспект, но такого рода отношения мало исследовались в теориях суицидального поведения, и наша новая работа включает это.

Это, безусловно, отчасти моя работа, но ею руководят два социальных психолога, с которыми я подружился и сотрудничаю в исследованиях, по имени Майкл Олсен из Университета Теннесси и Джим Макналти, мой коллега из штата Флорида. Все это время они работали над имплицитными установками и имплицитным познанием. Они в основном применяли это к отношениям; как люди завязывают романтические отношения, как они формируются и поддерживаются и как они распадаются? У них долгая история в этой области, и теперь мы объединили усилия и применили ее к суицидальному поведению.

Арбитраж и научная беглость

К сожалению, большинство клинических психологов никогда не публикуются. Что мотивирует вас проводить и публиковать исследования – что в вас особенного, что вами движет? И почему вы цените исследования так же, как и клиническую практику?

Когда я поступил в колледж, меня сразу же привлекли такие области, как философия, потому что я находил интересные идеи. Но я очень прагматичный человек, и тогда мне все равно казалось, что у них есть очень интересные и захватывающие идеи, но они так и не ответили на вопрос.Это был просто бесконечный спор, потому что не было никакого способа разрешить его. В то же время я начал знакомиться с академической психологией, рассматривая в основном те же вопросы, но со способом ответа на них, и это действительно привлекало мою практическую сторону. Это вселяло в меня уважение к исследованиям и наукам. Недостаточно просто ставить чрезвычайно интересные вопросы, возможности и идеи, нам нужен способ их арбитра. Одним из главных достижений человечества является наука, потому что это способ — пусть и несовершенный, но на сегодняшний день лучший способ решения важных вопросов.Это привлекло меня к исследованиям, но это было не совсем естественно для меня, это заняло некоторое время. Ключевым поворотным моментом стал действительно замечательный профессор статистики, который смог преподавать статистику как своего рода язык, и это был замечательный опыт. Это сделало то, что было для меня действительно чуждым, статистику, стало другим языком, на котором я говорил, и когда это произошло, вы знаете, остальное для меня было не так уж сложно. Я думаю, что как только вы освоите этот язык, это, на мой взгляд, станет настоящим ключом к научной беглости и достижениям.

Каков ваш баланс между клинической работой и исследованиями? Что ценного в этом балансе?

В дополнение к исследованиям, мы руководим учебной клиникой по психотерапии через наш факультет психологии в штате Флорида. Все аспиранты клинической психологии проходят через эту клинику на втором и третьем курсах для прохождения клинической подготовки. Я руковожу этой клиникой, и это держит меня на связи клинически. Это, наверное, самая важная и полезная часть работы профессора, по крайней мере, на мой взгляд.Я был профессором в медицинской школе в течение нескольких лет, в 90-е годы. В те годы я был действительно продуктивен, но у меня не было аспирантов. Затем до меня начало доходить осознание того, что в моей профессиональной жизни был большой пробел, и это мотивировало переход с факультета психиатрии на факультет психологии. Иметь аспирантов, особенно такого калибра, как мы, было настоящим удовольствием. Это непросто, но очень приятно.

Я всегда поддерживал клиническую практику.В начале 2000-х это была в основном психотерапевтическая практика. В настоящее время этого немного, но в основном это консультационная практика с юристами, а также с компаниями, занимающимися бизнесом и поведенческим здоровьем. В Америке юристам часто приходится вникать в трагедии или самоубийства, над которыми ведется судебный процесс. Часто небезосновательно, потому что во многих случаях больницы, врачи, психологи, психиатры, консультанты, социальные работники и т. д. выполняют действительно неоптимальную работу, и это действительно приводит к самоубийствам.Это может стать предметом судебного разбирательства, и некоторые юристы привлекают таких людей, как я, в качестве консультантов, поэтому в настоящее время это является основным направлением моей практики клинического консультирования.

Чувство эффективности и надежды на будущее

Как вы заботитесь о себе, работая с такими тяжелыми формами страдания и его последствиями?

Я думаю, поскольку у меня есть сильное чувство эффективности, это не было проблемой для меня. Это мой взгляд на вещи во многих профессиях.Это не просто люди, сосредоточенные на суицидальном поведении, но люди, сосредоточенные на шизофрении, биполярном расстройстве и всевозможных глубоких формах страдания. Я думаю, что все они подвержены или подвержены риску выгорания и деморализации, если только они не чувствуют, что меняют ситуацию к лучшему. Я чувствую, что я. Я никогда не испытывал чувства беспомощности или выгорания. Я очень хорошо понимаю, насколько трагичны и даже отчаянно серьезны эти трагедии, но поскольку я чувствую, что делаю разницу, это не кажется таким угнетающим или тяжелым.

Оглядываясь назад на себя студента, что бы вы хотели знать тогда, что вы знаете сейчас?

Я бы начал с оценки достоинств моего обучения. Первое, что приходит на ум, это мой главный профессор. Его зовут Джеральд Металски. Я был его первым учеником, и я думаю, что это имеет значение, потому что он действительно инвестировал в меня, и я дорожу этим, но это было в академической области научных исследований. Клинически, боюсь, в любом случае тогда обучение было очень плохим, и я мало чему научился или знал.Это отразилось на моей собственной жизни, и я не предвидел приближающегося самоубийства моего собственного отца. Теперь, оглядываясь назад, я знаю, что были четкие признаки, но я не знал этого в то время, настолько неоптимальной была тогдашняя клиническая подготовка по пониманию самоубийства. Я действительно не понимал этого до стажировки, а затем и после. Так что, оглядываясь назад, я просто хотел бы стать лучше в клиническом отношении и осознавать его важность во время тренировок.

Что вам больше всего нравится в том, как обучают студентов сейчас, по сравнению с тем, чему вы научились во время обучения?

Я использовал осознание важности клинического совершенства, чтобы убедиться, что студенты, которых мы обучаем, чрезвычайно эффективны во всех областях клинической, научной и т. д.Тогда я ни разу не видел никого из своих начальников в действии. Я просто думаю, что это неправильно, и поэтому я решил быть действительно вовлеченным. Например, играть в ролевые игры или делать себя уязвимым как терапевт перед студентами, потому что это реальность. Даже очень опытные люди могут испытывать трудности в зависимости от ситуации, и студенты должны видеть это в людях, на которых они равняются.

Думаю, мы далеко продвинулись в этом. Я думаю, что обучение сейчас в таких отделах, как наш, где этому уделяется особое внимание, является образцовым, хотя есть способы улучшить это.Но эти студенты просто невероятные, и мы спрашиваем у них очень много; надеяться стать лидерами в исследованиях, науке и науке и в то же время стать очень хорошими клиницистами; это все равно, что просить людей выполнять две действительно тяжелые работы на полный рабочий день. Эти студенты готовы к этому, и это вдохновляет.

Я думаю, нам предстоит еще многое сделать с такими вещами, как предсказание и терапия, чтобы оптимизировать их. Нам нужно продолжать внимательно и вдумчиво относиться к вопросам социальной справедливости, и неясно, уделяется ли этому достаточно внимания даже в тех ведомствах, которые осведомлены и стараются делать все возможное.Если чего-то и не хватает, то, вероятно, в этом, но по сравнению с 80-ми годами я просто думаю, что мы прошли долгий путь!

Что волнует и обнадеживает вас в этой области сейчас?

Я очень надеюсь на людей, которые сейчас идут по нашим стопам. Это, безусловно, мой главный профессиональный вклад и достижение – участие в обучении и развитии следующего поколения психологов. Они только начинают, и они захватывающие.Солидная горстка сейчас профессоров, а за ними целая каста доцентов, доцентов. Не говоря уже о моих нынешних учениках. Я также хотел бы отметить, насколько это отличается от 80-х годов, когда не было лабораторий того калибра, которые есть сейчас. Теперь их много по всему миру. Так что это очень интересно с точки зрения того, какие знания и мысли появятся из этих возможностей.

Как, по вашему мнению, психологи или ваши нынешние студенты могут по-другому относиться к суицидальному поведению через двадцать лет?

Трудно сказать, но именно это и делает это интересным.Уже есть психологи, оспаривающие современные идеи, и я их поддерживаю. Это может только улучшить ситуацию, поэтому я не боюсь вызова или даже, так сказать, почетного поражения. Я думаю, что многие ученые, профессора и ученые обеспокоены этим, но для меня это неправильное понимание предприятия. Есть студентка, доцент в штате Флорида, ее зовут Джесс Рибейро. Она, я и ее ученики только что получили статью, принятую в Журнал Аномальной Психологии.Статья не в пользу моей теории, но ее вела моя ученица, ее студенты, а я соавтор статьи. Я думаю, что так и должно быть в науке. Данные будут говорить. Не только в этом одном исследовании, но и как часть монтажа исследований, которые через 20 лет могут быть оценены как мозаика, опрокидывающая теорию или революционизирующая ее. Меня это устраивает. Если студенты, которых мы сейчас обучаем, смогут это сделать, это пойдет на пользу и приведет к значительному прогрессу в понимании и клинической практике.

 

Ван Орден, К., Витте, Т., Цукровиц, К., Брейтуэйт, С., Селби, Э., и Джойнер, Т. (2010). Межличностная теория самоубийства. Психологический обзор , 117, 575-600.
Джойнер, Т., Хом, М., Хаган, К., и Сильва, К. (2016). Самоубийство как нарушение самоотверженного аспекта эусоциальности. Психологический обзор , 123, 235–254.

 

 

Самоубийство (СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ) iResearchNet

Определение самоубийства

Самоубийство — это умышленное лишение жизни.Это определение, однако, было расширено, чтобы описать диапазон мыслей и поведения, которые демонстрируют люди, которые так или иначе рассматривают возможность самоубийства. Суицидальные мысли включают мысли о самоубийстве или смерти. Суицидальное намерение предполагает наличие плана, как убить себя, и намерение осуществить этот план. Суицидальное поведение — это широкий термин, который включает в себя все действия, связанные с самоубийством (т. е. все термины в этом абзаце), но также включает некоторые виды поведения, не охватываемые другими перечисленными здесь терминами, в том числе действия, связанные с самоубийством, которые не привели к попытке например, собирать баночки с таблетками (не принимая их) или завязывать петлю (не используя ее).Попытка самоубийства возникает, когда человек намеревается покончить с собой, действует в соответствии с этим намерением, но не умирает. Завершение самоубийства происходит, когда человек намеревается покончить с собой и в результате умирает.

Один из способов понять суицидальное поведение — представить его как континуум с идеей в крайнем левом углу и завершением в крайнем правом: таким образом, поведение слева от континуума относительно менее серьезно, а поведение справа относительно более серьезными из-за их различной близости к завершению самоубийства.Эта континуальная точка зрения не была подтверждена эмпирически (например, возможно, что суицидальные мысли отличаются от суицидальных попыток скорее по характеру, чем по степени), и в любом случае любое суицидальное поведение является серьезным и требует оценки специалистом в области психического здоровья.

Важность и контекст самоубийства

Самоубийство является серьезной проблемой для здоровья во всем мире, в том числе в Соединенных Штатах. По оценкам, в 2002 году 31 655 человек покончили жизнь самоубийством, в результате чего самоубийство заняло 11-е место среди основных причин смерти (убийства занимают 14-е место).Хотя показатели несколько меняются из года в год, примерно 30 000 человек в Соединенных Штатах и ​​почти миллион человек ежегодно умирают в результате самоубийства во всем мире. С одной стороны, 30 000 смертей в США в год — по одному каждые 18 минут или около того — это много. С другой стороны, самоубийство является редкой причиной смерти по сравнению с другими причинами смерти в Соединенных Штатах. Например, учитывая, что человек умер, вероятность того, что причиной была болезнь сердца или рак, составляет 52%. Учитывая, что кто-то умер, вероятность того, что причиной смерти было самоубийство, составляет немногим более 1%.Однако количество смертей в результате самоубийства (т. е. число совершенных самоубийств), хотя и точно отражает тот факт, что смерть в результате самоубийства встречается редко, также сильно недооценивает масштабы проблемы: на каждую смерть в результате самоубийства приходится как до 25 попыток без летального исхода. Суицидальные мысли встречаются даже чаще, чем попытки: по оценкам, примерно 13% людей в Соединенных Штатах испытывают серьезные суицидальные мысли в какой-то момент своей жизни. Таким образом, суицидальные завершения относительно редки в Соединенных Штатах, но более распространены попытки, а идеация — еще более распространена.

Распространенность суицидального поведения (т. е. насколько оно распространено) различается у мужчин и женщин. Мужчины совершают самоубийство чаще, чем женщины, но женщины чаще предпринимают попытки самоубийства, чем мужчины. В частности, мужчины примерно в 4 раза чаще, чем женщины, умирают в результате самоубийства; женщины примерно в 3 раза чаще, чем мужчины, предпринимают попытки самоубийства. Эту закономерность можно частично объяснить исследованиями, показывающими, что в целом мужчины склонны к более агрессивному поведению, чем женщины. Суицидальные попытки женщин в среднем совершаются с использованием менее насильственных методов и, следовательно, с меньшей вероятностью приведут к летальному исходу.Например, 2 из 3 жертв самоубийства мужского пола в Соединенных Штатах умирают от огнестрельного оружия, тогда как 1 из 3 жертв самоубийства женского пола в Соединенных Штатах умирает от огнестрельного оружия. Наиболее распространенным методом для женщин-жертв является передозировка или отравление.

Измерение самоубийства

Хотя попытки и завершение можно исследовать с помощью медицинских записей, другие аспекты суицидальных наклонностей (т. е. мысли и намерения) не могут быть измерены таким простым способом. Одной из часто используемых мер является шкала самоубийств Бека, мера самоотчета с 21 вопросом.Для каждого из вопросов респонденты выбирают одно из трех утверждений, которые лучше всего описывают его или ее самочувствие; каждое утверждение оценивается как 0, 1, 2 с увеличением уровня серьезности. Например, один из пунктов, указывающий на наличие суицидальных мыслей, звучит следующим образом: «У меня нет желания убивать себя (ответ 0 баллов), «У меня слабое желание убить себя (ответ 1 балл)» и «У меня умеренное желание убить себя». к сильному желанию покончить с собой (2 балла ответа). Более высокие баллы по шкале самоубийств Бека указывают на более серьезные суицидальные мысли или намерения.

Теории самоубийства

Одним из самых выдающихся теоретиков самоубийства является Эдвин Шнейдман. Его теория утверждает, что самоубийство является результатом восприятия невыносимой психологической боли, которую он называет psychache. Другой исследователь самоубийств, Аарон Бек, предполагает, что наши мысли (т. е. когниции) играют причинную роль в развитии суицидального поведения. Эта теория предполагает, что самоубийство является результатом познания, связанного с безнадежностью, — веры в то, что в будущем ситуация не улучшится.Рой Баумайстер предположил, что самоубийство является результатом желания избежать болезненного самосознания, возникающего из-за несоответствия между ожиданиями и реальными событиями. Более поздняя теория была предложена Томасом Джойнером. Эта теория утверждает, что самоубийство является результатом сочетания трех факторов: нежелания принадлежать, воспринимаемой бремени (то есть веры в то, что один является бременем для других) и приобретенной способности наносить себе смертельные травмы. Последний компонент теории, приобретенная способность, включает в себя идею о том, что трудно преодолеть самый основной из всех инстинктов — самосохранение — и что люди приобретают эту способность через опыт болезненных и провокационных событий.Благодаря этому опыту люди привыкают к боли членовредительства, меньше боятся членовредительства и накапливают знания, которые облегчают причинение себе вреда.

Оценка риска самоубийства

Оценка риска самоубийства — это процесс, проводимый специалистом в области психического здоровья, чтобы определить, подвержен ли человек риску суицидального поведения. Два основных вопроса определяют оценку суицидального риска: представляет ли оцениваемый человек опасность для самого себя и является ли эта опасность непосредственной и серьезной? Ответ на эти вопросы можно получить, используя стандартизированные методы оценки (такие как шкала самоубийств Бека), а также клинические интервью.Тщательная оценка риска самоубийства позволяет получить от человека информацию как о текущих суицидальных симптомах, так и о прошлом суицидальном поведении, текущих стрессорах и других психологических симптомах (например, безнадежности). Например, люди, страдающие психическими расстройствами, подвержены более высокому риску самоубийства. Расстройство с одним из самых высоких показателей — большое депрессивное расстройство. Одним из самых сильных предикторов завершенного самоубийства является предыдущая попытка; таким образом, рассмотрение имеющихся симптомов недостаточно для тщательной оценки риска.

Если риск считается немедленным или серьезным, используются неотложные психиатрические услуги, чаще всего с госпитализацией до тех пор, пока человек не перестанет подвергаться неминуемому риску самоубийства. Если риск не считается немедленным или серьезным, можно использовать альтернативы неотложной психической помощи. Например, с помощью обученного специалиста в области психического здоровья людям могут помочь создать карту выживания, в которой перечислены конкретные шаги, которые необходимо предпринять в случае усиления суицидальных симптомов.

Предупреждающие знаки самоубийства

Члены Американской ассоциации суицидологов — это исследователи и клиницисты, которые изучают и лечат суицидальное поведение.Эта группа разработала список предупреждающих признаков самоубийства, которые указывают на серьезный и непосредственный риск самоубийства. Эти предупреждающие знаки предназначены для друзей, членов семьи и любых других людей, которые могут вступить в контакт с суицидальным человеком. Предупреждающие знаки указывают на то, что человек должен немедленно обратиться за помощью, если он или она станет свидетелем, услышит или увидит одно или несколько из следующего:

  • Кто-то угрожает причинить себе вред или убить себя
  • Кто-то ищет способы покончить с собой, пытаясь получить доступ к таблеткам, оружию или другим средствам
  • Кто-то говорит или пишет о смерти, умирании или самоубийстве

Предупреждающие знаки также указывают на то, что следует немедленно обратиться за помощью, если кто-то станет свидетелем, услышит или увидит кого-либо, проявляющего одно или несколько из следующих действий:

  • Безнадежность
  • Ярость, гнев, жажда мести
  • Безрассудные действия или участие в рискованных действиях, казалось бы, не задумываясь
  • Чувствую себя в ловушке, как будто выхода нет
  • Рост употребления алкоголя или наркотиков
  • Уход от друзей, семьи или общества
  • Беспокойство, возбуждение, неспособность заснуть или сон все время
  • Резкие перемены в настроении
  • Нет смысла жить
  • Нет смысла в жизни

Каталожные номера:

  1. Американская ассоциация суицидологов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.